Малевич на фоне большой жратвы: пейзаж, натюрморт, портрет на службе у селфи

80 художников и порядка 100 произведений, включая шедевры Эрмитажа, Третьяковки, Русского музея, использованы ради неутешительной констатации. Начинается путешествие с натюрморта. Далее - раздел «Пейзаж» и самый скромный по охвату и пространству, но не по существу, «Портрет».

Начнем с финала, самого мощного, что есть на этой стихийной выставке. В небольшой комнате представлено пять автопортретов Казимира Малевича и «Палец» Андрея Монастырского, а это нечто вроде черного шкафчика с отверстием, куда не нужно заглядывать, достаточно вставить палец. И он вылезет наружу, чтобы указующий перст обратился в сторону смотрящего.

В 1933-м Малевич изобразил себя без всякого самолюбования в облачении то ли вельможи, то ли живописца эпохи Возрождения. Он одет в камзол и красный берет. Неофит никогда не догадается, что перед ним великий Казимир. Этот автопортрет хранится в Русском музее.

Оттуда же на выставку поступило графическое изображение художника, смотрящего в упор на посетителя. Эскиз фресковой живописи 1907 года - автопортрет из Третьяковки в гогеновском сиянии желтого. Художник запечатлел себя на фоне полуобнаженных красавиц в красном. Эффект потрясающий: камерное пространство, со стен которого на тебя смотрят пять Малевичей.

Мы живем в эпоху подмен, часто мнимого изобилия. Муляжи из текстиля встречают посетителя у входа. Сверху свисают свиные туши. Длинный стол трещит от гор бутафорской еды: царственного лебедя со сказочного пира, фруктов и овощей, сшитых из ткани, аппетитного окорока. Текстильная инсталляция создана Дмитрием Цветковым и студентами Школы дизайна НИУ ВШЭ.

За пиршественным столом на стене - голландская живопись былых веков, где тоже торжествует мертвая жизнь. Чистоту жанра нарушает присутствие людей. Натюрморт «Повар у стола с дичью» Яна ван Букхорста и Франса Снейдерса 1630 года, предоставленный Эрмитажем, царствует человек на фоне умерщвленных птиц.

Мукбанг – подмена застолья родом их Южной Кореи. Она для одиноких сердец и создает фикцию семейного обеда или вечеринки с друзьями. На стенах – экраны с кадрами «большой жратвы», используя название черной комедии Марка Феррери. Авторы видео чаще всего отвратительно едят, параллельно общаясь со зрителями. Две женщины уплетают лапшу, девушка засовывает в рот пазлы от игры. Неважно, что ты ешь, съедобно это или нет, главное – процесс, стимулирующий потребителя видео. Даже если у смотрящего нет возможности приобрести еду в магазине.

В витрине выставлена обувь, которую невозможно носить, аксессуары, живущие исключительно цифровой жизнью. Практического назначение не имеет значения. Важнее - цифровая фиксация материального. Это так называемая «виральная мода», знаменующая новую эру взаимоотношений человека и вещей.

Пейзаж тоже изменился. В работе «Художник на пленэре» Эрика Булатова (1968) герой существует в цифровом мире, упирается в экран, заменивший ему живой лес. Примерно как в кино, где хромакей практически подмял традиционные декорации. Предвосхищает нынешние кинозавоевания «Зеленый экран» Лиз Дешен аж 1966 года.

Пиксели заменили художнику кисти и краски. В «Летних днях» Игоря Шелковского лес превратился в деревяшки цилиндров и прямоугольников.

Авторы выставки попытались проследить развитие трех главных европейских жанров живописи, предвосхитивших, по их мнению, цифровой контент, селфи, рилсы, рекламу, видеоролики.

С чем не поспоришь, так это с тем, что задача современного человека - запечатлеть себя фоне ландшафтов, «большой жратвы», людей, не столь значительных в сравнении с ним. Автопортрет стал венцом творения. Важно запечатлеть себя любимого на фоне Джоконды, в театральных интерьерах. Великий Леонардо, мировой балет – всего лишь заставка для «Здесь был Я».

На одной из первых выставок только-только появившегося на свет Дома культуры «ГЭС-2» была представлена серия старинных фотографий предприимчивого скандинава. Он запечатлел себя у камней и кочек у дома, но создавал образ великого путешественника. Человек нигде не бывал, а на фотографиях он путешествовал. Иллюзия обмана с тех пор достигла гигантского размера.