Правитель – спаситель от смуты: стало известно, за что Анатолий Приставкин был благодарен Борису Ельцину

Но важно другое — в изданных уже после смерти писателя фрагментах из дневников, озаглавленных «Добрый человек иногда кажется глупым», Анатолий Игнатьевич весьма комплиментарно отзывался об «МК». Написав статью «в защиту Чубайса», потому что «обрыдли эти телевизионные морды, особенно коммунистов», Приставкин в ноябре 97-го «позвонил в «Известия». Тогдашний главный редактор Василий Захарько стал (цитата) «что-то бубнить о редколлегии через три дня, о большом объеме… Я тут же перекинул в «Комсомолец». Анечка Ковалева показала Гусеву (Павлу Николаевичу Гусеву, главному редактору, - И.В.) прямо в коридоре, и с колес пошло в номер».

До дефолта оставалось восемь месяцев, но Приставкин верил, что только Чубайс «может спасти Россию», полагая, что все вокруг такие же честные, как он сам. Но главное, что он тогда защищал, по его собственному признанию, страна и наше общее будущее.

Фундаментом для критического отношения к советскому прошлому для Приставкина стали, в том числе, слова Ивана Бунина, произнесенные в 1924 году перед соотечественниками-эмигрантами в Париже. Писатель тогда сказал, что до революции «была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный огромным и во всех смыслах могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурою».Так было. Но пришла новая формация бывших на Руси «спокон веку» разбойничков, «шатунов, бунтарей против всех и вся, сеятелей всяческих лжей, несбыточных надежд и свар» (это уже выдержка из «Окаянных дней») и устроила «русский бунт» с вытекающим из него «неслыханным братоубийством».

Человеком, способным предотвратить в 1997-м повторение года 1917-го, Приставкин видел Чубайса. Но архивные статьи нужно уметь читать, зря через десятилетия. И тогда луч внимания, отвлеченного от сиюминутного, падает на еще одну приведенную бунинскую цитату — о правителях прошлого, среди которых были и святые люди, и «строители высокой, хотя и жесткой крепости» (то есть вполне себе авторитарные руководители). И первые, и вторые были вправе бороться – по Приставкину - «со всякой крамолой и кровавой неурядицей». Мысль самая что ни на есть русская, здравая, созвучная формулам государственного устройства, данными нам Гоголем, Пушкиным и другими литераторами, в ряду которых Анатолий Приставкин занял полагающееся ему место.

Вдова писателя Марина Юрьевна Приставкина, кстати, вспоминает: когда умер Борис Ельцин и первого президента отпевали в Храме Христа Спасителя, к её супругу, уже тяжело болеющему, но продолжавшему напряженно работать, подлетели телевизионщики с вопросами — что, мол, Борис Николаевич хорошего сделал для России. И Приставкин спокойно ответил: «Выбрал преемника. И какого!»