Характер белорусской государственности. Взгляд делегата первого ВНС на события 30 лет спустя

Время — безжалостный редактор. По прошествии 30 лет из памяти неизбежно стираются мелкие детали, лица, точные формулировки докладов. Но то, что не исчезнет никогда, — это запредельное, почти физическое чувство исторической ответственности и колоссального нервного напряжения, которым был пропитан воздух в Минске в октябре 1996 года. Об уроках первого ВНС, читайте в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

У меня на столе лежат артефакты той эпохи — наручные часы делегата I ВНС и строгая черная папка, в нижнем углу которой выбито тиснение на белорусском языке: «Дэлегату Усебеларускага народнага сходу. Кастрычнiк 1996 г.». Обращает на себя внимание отсутствие порядкового номера I. В те дни никто не думал о будущих юбилеях или о том, что мы закладываем традицию на три десятилетия вперед. Большое видится на расстоянии.

Тогда, октябрьским субботним днем 1996-го, я шел в общем потоке делегатов от станции метро «Немига» к Дворцу спорта — единственному в то время объекту в городе, способному вместить беспрецедентный форум почти в 5 тысяч участников. Помню, как сквозь стройный поток людей из толпы зевак и пикетчиков доносились откровенно злобные выкрики, самым цензурным из которых было чье-то «пророческое» заявление: «Глупцы, этой власти осталось жить считаные дни!» Оппозиция была уверена в своей скорой победе. Журналистам государственных СМИ, к коим я принадлежал, возглавляя одну из республиканских газет, приходилось держать удар в условиях жесточайшего информационного прессинга. Страна напоминала пороховой погреб, фитиль к которому стремились поджечь самые разные силы.

Чтобы понять, почему первый съезд стал исторической необходимостью, нужно отмотать события еще на два года назад. В 1994-м молодой, амбициозный политик Александр Лукашенко победил на первых президентских выборах с программой, которая называлась прямо и бескомпромиссно: «Отвести страну от пропасти». В ней уже содержались базовые ориентиры его политики: борьба с коррупцией, спасение разорванных производственных связей, сохранение социальных гарантий для обычного человека. Народ поверил и доверил.

Но последующие два года Глава государства и его соратники шли словно по минному полю. Каждое решение давалось с боем. Учебников по выводу постсоветской республики из глубочайшего системного пике не существовало, готовых рецептов никто не давал. Ошибиться было нельзя: любая слабость или промедление грозили полной потерей управляемости, хаосом и обесцениванием самой идеи суверенной Беларуси.

Против реформ стеной встал Верховный Совет 13-го созыва. Парламентское большинство, увлекшись политиканством, фактически парализовало исполнительную власть. Законы блокировались, в кулуарах готовился импичмент Президенту, а на улицах столицы гремели радикальные марши. Старая, скроенная по советским лекалам система разделения властей привела республику в глухой юридический и управленческий тупик.

В этих условиях изменение Конституции диктовалось вовсе не «стремлением к единоличной власти», как трубила оппозиционная пресса. Это была жизненная необходимость. Главе государства требовался дееспособный инструмент для управления страной, сильная исполнительная вертикаль, способная вытащить заводы из долгов, а людей — из нищеты.

Когда противостояние с Верховным Советом достигло апогея, лидер принял историческое решение. Если государственные институты заблокированы, нужно обратиться к первоисточнику власти — к белорусскому народу. Так родился Указ № 341 «О созыве Всебелорусского народного собрания».

19 октября 1996 года Дворец спорта был заполнен до отказа. 4 740 делегатов — рекордная численность, которую не повторило ни одно последующее ВНС. В их выдвижении приняли участие более 2 млн граждан — каждый четвертый взрослый белорус. Присутствовали не партийные номенклатурщики, а реальный срез общества: директора заводов и рядовые рабочие, председатели колхозов и доярки, учителя, врачи, военные.

Напряжение в зале было таким, что казалось, воздух можно резать ножом. Доклад Главы государства «Только народ вправе решать свою судьбу» слушали затаив дыхание. Это не было дежурным партийным мероприятием. Прямо в президиум непрерывно передавали записки с мест — во время работы форума действовала горячая линия, принявшая свыше 500 звонков со всей республики. Власть разговаривала с людьми в режиме реального времени.

Именно на первом ВНС произошел стратегический перелом: мы перешли от тактики выживания к стратегии созидания. Форум одобрил первую в истории суверенной Беларуси программу социально-экономического развития на пятилетку. Это был детальный план спасения экономики. Но главное — собрание стало той всенародной опорой, которая легитимизировала курс Президента, успокоила общество и дала зеленый свет ноябрьскому референдуму 1996-го.

Тот путь — от предвыборных обещаний 1994 года до триумфа первого народного вече — оказался самым трудным, драматичным и ответственным в новейшей истории страны. Именно тогда ковался характер белорусской государственности. И именно в октябре 1996-го закончилось обещанное Александром Лукашенко отведение страны от пропасти.

Вглядываясь в события тридцатилетней давности, отчетливо понимаешь: за эти годы ВНС доказало, что является не временной политической декорацией, а органичным продолжением древних белорусских традиций общинного управления. Нам хватило мудрости не копировать слепо чужие, навязанные извне лекала «демократии». Мы создали свой уникальный институт народовластия.

Пройдя через горнило конституционной реформы, сегодня Всебелорусское народное собрание обрело статус высшего конституционного органа. Из диалоговой площадки кризисного периода оно превратилось в стратегический стабилизатор и щит государства. И те памятные часы делегата, которые до сих пор идут у многих участников событий октября 1996 года, отсчитывают время стабильной, суверенной и сильной Беларуси — страны, будущее которой всегда будет оставаться в руках ее народа.

Фото автора и из интернета