Зевс в боди, Минотавр в лабиринте

Патрик де Бана, экс-премьер труппы Мориса Бежара, до этого много ставил в России. Однако вышедшая под его именем новая программа, сделанная по заказу довольно успешной российской балетной компании, стала возможно самым удачным из его проектов показанных в России.

Родившийся в Гамбурге немец марокканского происхождения Патрик де Бона учился танцу в Школе при Гамбургском балете. В 1987 был принят в «Балет Лозанны» Мориса Бежара, где вскоре стал солистом. В 1992 перешёл в Компанию Национального танца Испании под руководством Начо Дуато, где оставался премьером свыше десяти лет и танцевал в постановках таких известных хореографов, как Дуато, Килиан, Наарин, Форсайт, Эк и других.

Для балета «Минотавр» Патрик де Бана выбрал музыку Макса Рихтера, а в центре сцены в этом спектакле зрители увидели скульптурное изваяние головы (а если быть точным — черепа) быка. Скульптор Даши Намдаков уподобил свой арт-объект «священным рогам» Кносского дворца на Крите, который ввиду запутанности своей архитектуры со множеством комнат переосмысливался древними ахейцами как лабиринт.

Сюжет балета в значительной мере основан на пьесе Хулио Кортасара «Цари», в которой классик литературы XX столетия предложил весьма парадоксальную трактовку известного древнегреческого мифа. Ариадна у него влюбляется вовсе не в Тесея, как ей предписано мифом, а в Минотавра, ее сводного брата. Минотавр — критское чудовище с телом человека и головой быка, жившее в лабиринте и убитое древнегреческим героем Тесеем. Самого Тнесея вместе с критским царем Миносом хореограф выносит за скобки, хотя в пьесе Кортасара они имеются. На передний же план здесь вынесены взаимоотношения Минотавра с матерью — Пасифаей (в пьесе Кортасара этот мотив отсутствует), а также вызванная этими отношениями борьба Минотавра с самим собой.

Поскольку де Бана рассматривает в «Лабиринте», хоть и через призму Кортасара, древнегреческий миф, он и выстраивает свой спектакль в форме древнегреческой трагедии с хором, протагонистом, дейтерагонистом и тритагонистом. Протагонистом является сам Минотавр (Даниил Потапцев), а вторым (дейтерагонистом) и третьим (тритагонистом) актерами в этой трагедии будут его единокровная (по матери) сестра Ариадна (Анастасия Сташкевич) и сама мать Пасифая (Ольга Марченкова). Из такой мифологической схемы де Бана сделал банальный любовный треугольник: мужчина мечется между двумя женщинами, а хореограф намекает еще и на инцест: любовные отношения в балете показываются не только с сестрой, но и с матерью.

История начинается с конца, то есть с той же сцены, которой спектакль и заканчивается, — смерти Минотавра, закольцовывая произведение и пуская время в обратном порядке от будущего к прошедшему. Прошлое — это рождение Минотавра, который произошел от неестественной любви дочери бога солнца Гелиоса Пасифаи, жены царя Миноса, к посланному богом морей Посейдоном (в некоторых источниках — Зевсом) быку, который затем был укрощен Гераклом и убит Тесеем. По преданию, она прельщала быка, ложась в деревянную корову, сделанную для нее известным афинским инженером Дедалом. Этот щекотливый эпизод хореограф показывает мимоходом, помещая танцовщицу в арт-объект — скульптурное изваяние головы быка.

Но «гвоздь» программы «Эллада» все же стал балет «Леда и лебеди». Он является данью памяти Морису Бежару, учителю Патрика де Бона и отсылает к практически одноименной хореографической миниатюре культового хореографа XX века «Леда и лебедь» (или просто «Леда») поставленному для Майи Плисецкой и Хорхе Донна в 1979 году.

Здесь Бежар соединил два разных мифа — классический греческий миф о Леде и Зевсе-лебеде и японскую легенду о юном рыбаке и вещей птице. Действие сопровождалось необычной японской музыкой, смелой и резкой пластикой. По ходу танца партнер постепенно «раздевал» героиню, срывая с нее лебединую пачку и тунику, пока она не оставалась в телесном трико.

Из досье МК: Прельстившись красотой Леды, дочери этолийского царя Фестия и Евритемиды и супруги царя Спарты Тиндарея, громовержец Зевс на реке Еврот предстал перед ней в образе лебедя и овладел ею. Леда снесла два яйца, и плодом их союза стали Полидевк и Елена Прекрасная. Существуют и другие варианты мифа.

Как и в балете «Минотавр» Патрик де Бана собственно от мифа остается только его начало: любовь Зевса и Леды. Их соитие хореограф довольно деликатно обыгрывает в своей хореографии.

Как и в балете «Минотавр», во всей программе «Эллада» работают несколько составов. И мне удалось увидеть в партии Зевса скульптурного красавца Марка Орлова, молодого танцовщика Большого театра, которого Махар Вазив взял в ковидные времена из Московской академии хореографии едва ли не единственного и именно из-за выдающихся внешних данных. Вот это Зевс, так Зевс! Настоящий громовержец с Олимпа! Даже удивительно, что в репертуаре Большого театра этого впечатляющего артиста так редко используют. Хотя ничего лебединого в пластике этого персонажа особо не запомнилось. Разве что мелкие детали костюма, представляющего из себя греческую юбку с золотым поясом и телесного цвета обтягивающее торс и выделяющее мышцы боди, придуманное известным австрийским дизайнером Стефани Бауэрле.

Образ Леды, тоже одетой в хитон от Стефани Бауэрле, воплощала Полина Нецветаева-Долгалева, которую Патрик де Бана увидел в Париже во время Недели высокой моды. Танцовщица Большого является ещё и довольно популярной моделью. Она настолько его впечатлила, что на неё он и поставил эту партию. Хотя в дуэте между этими артистами особой «химии» не возникло. Хореографию Патрик де Бона придумал для них красивую, но однообразную. А станцевали её артисты Большого слажено и эффектно. Партии Кастора и Полидевка с одинаковой, будто отражающей один другого, хореографией также отданы артистам Большого театра Антону Савичеву и Никите Капустину, и они тоже неплохо с ними справились.

Сценография спектакля (Татьяна Вюшинская) по замыслу хореографа должна воспроизводить атмосферу картин Караваджо, а также модных показов Джона Гальяно и Александра Маккуина. Но на сцене такой замысел, к сожалению, не особо считывался. Оформление было довольно абстрактным.

Единственный, кто не представлял Большой театр – это Ильдар Гайнутдинов, исполнипвший партию. В гриме и черной юбке с лифом и черных перчатках он был очень эффектен и по всему было видно, что на его впечатляющую пластику хореография и придумывалась.

Как и бывает во всяком художественном произведении, в балете «Леда и лебеди» Патрик де Бона решает свои художественные задачи, и вольная интерпретация мифа выглядит в контексте этого балета вполне оправданной. И в этом хореографу помогает минималистская музыка Эцио Боссо, казалось, своими повторениями она нагнетала действие, гипнотизируя публику.

Тем не менее заканчивается балет, как и миф о братьях Диоскурах, красиво зажигающимся над сценой звездным небом, на котором можно угадать созвездие Близнецов. То есть так, как в мифе и должно было быть…