Талант в оковах: как «крепостные самородки» приблизили отмену рабства

Вдумайтесь: каких-то двести лет назад треть населения страны не считалась за людей. Словно вещи или животные, крепостные покупались и продавались; единственная цель их жизни — приносить дворянину пользу. Те гуманистические ценности, что мы впитываем с рождения, людям того времени казались немыслимыми. Крепостничество отменили в 1861 году — заученный из учебника истории факт. Казалось бы, право человека на свободу очевидно, но общество преодолело долгий путь, чтобы прийти к этой истине. Почему на это ушли века и какую роль в отмене рабства сыграло искусство? В поисках ответов мы отправились на выставку «Крепостные самородки» в Музей Тропинина.

Можно долго говорить о Екатерине Великой: успешные военные кампании, расширение государства, поддержка науки и культуры. Но спорить с тем, что правление императрицы — тяжелейшее время для крепостничества, бессмысленно. Дав «Жалованную грамоту дворянству», Екатерина развязала благородному сословию руки, закрепив и расширив его привилегии как никогда прежде. Параллельно с этим в личных дневниках императрица неоднократно сетовала на то, как омерзительно рабство. Откуда же такая пропасть между словом и делом?

Взглянем на «Спас Нерукотворный» Григория Сороки. Барин отдал крестьянина на обучение, но лишь затем, чтобы нажиться на его таланте. В качестве наказания нередко отнимал у невольника кисть: нечего крестьянину заниматься всяким искусством и отвыкать от унизительных работ. Сейчас полотна художника экспонируют в лучших музеях, но при жизни хозяин так и не наградил его свободой. Сорока ждал её до самой отмены крепостного права, прожив вольным человеком лишь несколько лет.

Почему дворяне вкладывались в таланты крепостных, но не признавали за ними человеческого достоинства? Дело в том, что мода на Просвещение в нашей стране приобрела национальный колорит: форма преобладала над содержанием. А потому ценности человеколюбия были отброшены, а их культурные проявления приняты на ура. Престижным стало иметь в своём владении живописца, а ещё лучше — личный театр! Рабочая сила есть: почему бы не обучить крепостных писать картины или собрать из них актёрскую труппу? Так невольники стали получать образование, нередко превосходящее господское.

К сожалению, большая часть историй «крепостных самородков» немногим отличается от биографии Григория Сороки — более того, львиная доля имён канула в Лету под гнётом помещичьего произвола. Несмотря на все таланты, образованные крестьяне были вынуждены прислуживать, терпеть оскорбления и побои: по закону они так и оставались лишь господской собственностью.

Исключения оставили в истории более заметный след, ведь голоса освобождённых крестьян звучали громче. Если невероятное дарование невольника сталкивалось с доброй волей господина, случалось чудо. Семья Николая Подключникова поколениями занималась изобразительным искусством. Николаю повезло принадлежать дворянам Шереметевым, известным своей добротой: они поощряли задатки, финансировали образование и нередко отпускали на волю. Будучи свободным, Николай увлёкся реставрацией, изобретя на этом поприще совершенно уникальные методики. Среди прочего он спас и некоторые иконы Андрея Рублёва; вероятно, сейчас мы можем увидеть их благодаря ему.

Подключников — не единичное доказательство того, что получившие образование крепостные становились новаторами, а не механическими исполнителями. Например, на выставке представлен стакан мастера Александра Вершинина. Он состоит из двух слоёв, пространство между которыми заполнено мхом, соломой и бумагой — удивительный по своей проработке пейзаж. В те дни такое изделие казалось невозможным: его тайну раскрыли только в XX веке.

Моральное противоречие росло: крепостные крестьяне создавали искусство, ценились в культурных кругах, получали академические звания, но оставались бесправными. Элита мало-помалу начинала видеть в невольниках равных себе личностей: думающих, чувствующих и созидающих. Параллельно с этим за 76 лет, прошедших между «Жалованной грамотой дворянству» и отменой крепостного права, правительство вводило ряд законов, облегчающих крестьянскую жизнь.

И вот парадокс: полная свобода дворян подталкивает их к тому, чтобы играть в «культуру», используя для этого крестьян. Постепенно эта забава меняет образ мыслей общества, создавая почву для важнейшей в нашей истории реформы. И выходит, что самое тяжёлое для крестьян время стало первым шагом к их раскрепощению.

Выставка «Крепостные самородки» помогает взглянуть на проблему крепостничества почти напрямую — через картины и изобретения талантливых крестьян — и прочувствовать тяготу ума и таланта в оковах несправедливости. Сотня работ гениев, чьи способности опередили нравственное развитие общества, — грустное, но вдохновляющее зрелище. И, вероятно, это одна из важнейших экспозиций этого года.