Юристы оценили сообщения о VPN как аргументе для заключения под стражу
Руководитель объединенной пресс-службы судов Петербурга заявила, что суд назначает арест исключительно в соответствии с УПК, но следствие может принимать во внимание ряд факторов, когда просит назначить меру пресечения
Использование VPN и функции автоматического удаления сообщений не является основанием для заключения под стражу, хотя может приниматься во внимание, рассказала РБК руководитель объединенной пресс-службы судов Санкт-Петербурга Дарья Лебедева. Управляющий партнер «Надмитов, Иванов и партнеры» Александр Надмитов и председатель коллегии адвокатов «Старинский и партнеры» Владимир Старинский подтвердили, что наличие VPN не должно быть основанием для вынесения решения по мере пресечения.
Ранее член Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) Евы Меркачевой в своей статье для «МК» сообщила, что использование VPN и исчезающих сообщений стало использоваться в пользу заключения подозреваемых под стражу. В одном из описанных случаев суд арестовал московского врача-терапевта, подозреваемого в оправдании терроризма из-за публикации четырехлетней давности. При избрании меры пресечения суд сослался в том числе на аргументы следствия об использовании средств конспирации.
«Стража избирается исключительно в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством. И в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации четко сказано о том, что стража может быть избрана, если совершено тяжкое и особо тяжкое преступление, если есть основания полагать, что фигурант может скрыться от следствия и суда, что он может угрожать свидетелям по делу, уничтожить доказательства или может продолжить заниматься преступной деятельностью. Никаких других оснований для избрания стражи нет», — рассказала Лебедева.
При этом она отметила, что, когда следствие ходатайствует о страже, каждый из перечисленных пунктов должен быть мотивирован. «И вот здесь, скорее всего, Ева Меркачева, как подтверждение того, что он может скрыть улики, помешать следствию полностью расследовать дело, собрать все доказательства, говорит об использовании VPN и исчезающих сообщений», — отметила она.
Так, по ее словам, фигурант мог переписываться с подельником и в дальнейшем скрыть переписку, либо с помощью таких сообщений оказывать влияние на свидетелей.
«То есть, например, фигурант переписывался с какими-то террористами или присылает иностранному государству данные, составляющие гостайну, то здесь это вполне резонно. Но говорить пока о массовости [не могу]. Вопрос в том, что вменяют и почему следствие так написало именно в отношении конкретно взятого человека и каким образом суд это оценил. А как суд именно описывает эту оценку, мы нигде не видели пока», — рассказала Лебедева.
Александр Надмитов, в свою очередь, заявил, что использование VPN и функции автоматического удаления сообщений само по себе не может служить основанием для заключения под стражу. «Согласно ст. 97 и 108 УПК РФ, следствие должно представить конкретные доказательства наличия рисков того, что подозреваемый скроется, продолжит преступную деятельность или воспрепятствует расследованию», — сказал он.
«При этом важно разграничивать два вопроса. Поправки в ст. 63 УК РФ предусматривают отягчающее обстоятельство именно при совершении преступления с использованием соответствующих средств, а не при самом факте их наличия или использования в повседневной жизни. Кроме того, обстоятельства, отягчающие наказание, не тождественны основаниям для избрания меры пресечения. <…> Если подобные доводы принимаются судами без установления конкретной связи между использованием этих технологий и рисками, предусмотренными УПК РФ, возникает опасность подмены доказывания предположениями следствия», — сказал Надмитов.
Ст 63 УК России — «Обстоятельства, отягчающие наказание». Согласно п.1 статьи, отягчающими обстоятельствами признаются: рецидив, наступление тяжких последствий, совершение преступления в составе группы, совершение преступления с особой жестокостью и др.
В июле прошлого года в перечень также включили также включили совершение преступления с использованием VPN-сервисов.
Юрист Владимир Старинский также заявил, что в законе подобных оснований для ареста не существует. «Бывают случаи, когда следователи в своих ходатайствах указывают разные основания, не предусмотренные законом. И иногда даже судьи на это как-то реагируют. Но даже факт отсутствия регистрации на территории субъекта, где подается ходатайство, не должен иметь правового значения. А уж такие малозначительные моменты, как наличие VPN и исчезающих сообщений, это вообще никак не должно влиять», — сказал он.
По словам Старинского, мера пресечения избирается, когда человек находится в статусе подозреваемого или обвиняемого, особенно в случае тяжких и особо тяжкие преступлений. Таким образом следователь может и не избирать ее, что зачастую касается преступлений небольшой и средней тяжести.
«Соответственно, если человек под домашним арестом, то там тоже надо смотреть, какие у него есть ограничения. Как правило, человека под домашним арестом ограничивают в пользовании связи, можно связываться со следователем, с доктором, со сотрудником в ФСИН, который надзирает за исполнением домашнего ареста. Но, как правило, ограничивают человека в пользовании мобильным, телефоном, интернетом. И здесь уже, конечно, сам факт пользования интернетом имеет значение. А наличие VPN и исчезающих сообщений в мессенджере — это уже не так важно», — подчеркнул адвокат.
«Ева Меркачева в своем заявлении, видимо, обращает внимание на то, что следственные органы стали использовать такую информацию для своих ходатайств об избрании меры пресечения. Но я считаю, что для использования таких аргументов нет законных оснований», — добавил он.
В июле глава Следственного комитета (СК) Александр Бастрыкин рассказал, что ведомство разработало законопроект, предусматривающий ужесточение уголовной ответственности за преступления, совершенные с использованием информационно-коммуникационных технологий (ИКТ), искусственного интеллекта (ИИ), VPN-сервисов и прокси-серверов.
По словам главы СК, ведомство предлагает дополнить Уголовный кодекс новым отягчающим обстоятельством — совершением преступления с использованием информационно-коммуникационных технологий, в том числе технологий ИИ. «Учитывая, что в настоящее время такие технологии могут использоваться даже при совершении убийства, доведения до самоубийства, действий сексуального характера, развратных действий, терроризма, экстремизма и другого, дополнение УК РФ таким отягчающим наказание признаком представляется обоснованным и верным решением», — пояснил Бастрыкин.
