miércoles, 18 de noviembre de 2026Moscú
Sucesos

«Роддом закрыли, дом сгорел»: журналистка, спорившая с губернатором, рассказала о пожаре и странностях расследования

В России продолжают закрывать родильные отделения

Por
Publicado el
«Роддом закрыли, дом сгорел»: журналистка, спорившая с губернатором, рассказала о пожаре и странностях расследования

А затем произошла история, которая заставляет вернуться к событиям в Кольчугине ещё раз. В ночь на 24 сентября в деревне Бусино сгорел дом главного редактора «Кольчугинских вестей» Елены Фроловой. За шестнадцать дней до этого журналистка публично вступила в спор с губернатором Владимирской области Александром Авдеевым о судьбе родильного отделения.

Журналистка никого не обвиняет. Но вопросы, согласитесь, возникают.

«Нас с мужем проверяли на полиграфе»

Дом находился примерно в тридцати километрах от Кольчугино. Деревня Бусино небольшая, постоянно проживающих жителей практически нет. Само строение, по словам хозяйки, было отключено от коммуникаций, в том числе от электричества.

Пожар начался глубокой ночью. К тому времени, когда огонь удалось потушить, спасать было практически нечего.

— Это был наш родной дом, — рассказывает Елена Фролова. — Там вырос мой папа, там бывали мои дети, внуки. Он был очень дорог всей семье. Сгорел буквально за час, до основания.

Журналистка говорит, что первоначально правоохранительные органы рассматривали версию кражи: из дома пропали инструменты, в том числе бензопила.

Но затем, по её словам, пожарная экспертиза установила признаки умышленного поджога.

— Пожарные оказались очень принципиальными людьми. Экспертиза доказала, что был серьёзный поджог. Результаты передали в полицию. Но до сих пор мы не знаем, было ли возбуждено уголовное дело по факту поджога. Нас в известность никто не поставил.

Особенно поразило Елену то, как проходила проверка обстоятельств пожара.

— Нас с мужем целый час проверяли на полиграфе. Спрашивали, не сожгли ли мы сами этот дом, с кем могли договариваться о поджоге. Муж тогда сказал: «Вы действительно думаете, что ради ста с небольшим тысяч страховки я стал бы сжигать хороший деревянный дом?»

Когда полицейские спросили, с кем у неё были конфликты, она рассказала о противостоянии с региональными и местными властями.

— Я ответила, что конфликты были только с региональной и муниципальной властью. Ни с соседями, ни с родственниками никаких споров не было. Это зафиксировано в протоколах. Но я никого не обвиняла и не обвиняю.

Но если заключение экспертов действительно подтверждает умышленный поджог, почему собственника дома спустя почти два месяца после пожара никто не уведомил о возбуждении уголовного дела? Какие проверочные мероприятия проведены, установлены ли возможные подозреваемые, какое процессуальное решение принято?

На эти вопросы должна была ответить полиция, но пока, насколько нам известно, ответов нет.

Губернатор пообещал деньги. Потом заявил, что ничего не обещал

8 сентября Елена Фролова подошла к губернатору Александру Авдееву во время его рабочей поездки и спросила о судьбе закрытого в Кольчугине родильного отделения.

Журналистка напомнила о заявлении, сделанном главой региона ещё весной. Тогда Авдеев публично говорил о необходимости привести Кольчугинское отделение в соответствие с федеральными требованиями. По информации, опубликованной в том числе региональным «МК», губернатор оценивал необходимые расходы примерно в 167 миллионов рублей и заявлял о готовности выделить средства.

Однако в сентябре разговор пошёл совсем иначе.

— Я спросила: Александр Александрович, вы ведь говорили, что выделите деньги. И он начал публично обвинять меня во лжи и грозить судом, — вспоминает Фролова.

Журналистка считает, что губернатор мог бы просто объяснить, на какой стадии находится вопрос финансирования. Но вместо этого получился публичный конфликт.

Продолжение оказалось ещё более странным.

На фотографии, опубликованной после визита губернатора, лицо Фроловой оказалось размыто.

— Меня просто заблюрили. Можно было выбрать другой кадр или обрезать фотографию. Но они взяли именно этот снимок и замазали моё лицо.

История получила огласку в региональных СМИ. Впоследствии представители пресс-службы объясняли обработку фотографии решением конкретного сотрудника.

Спустя шестнадцать дней после публичного конфликта сгорел семейный дом журналистки.

Доказывает ли такая последовательность событий их взаимосвязь? Разумеется, нет. Совпадение во времени не является доказательством чьей-либо причастности.

Но это не отменяет необходимости полноценной проверки обстоятельств пожара. Тем более когда пострадавшая — журналистка, незадолго до происшествия вступила в публичный конфликт с представителем власти.

Почти триста родов — это мало?

«МК» неоднократно писал о ситуации в Кольчугине. В январе мы рассказывали о жителях, которые вышли на мороз защищать единственный роддом. В мае — о его окончательном закрытии.

Последними пациентами стали пять женщин с новорождёнными детьми.

Роддому исполнилось 55 лет.

И всё это время местные жители пытались объяснить чиновникам простую вещь: расстояние до ближайшего крупного родовспомогательного учреждения измеряется не только километрами. Оно измеряется временем, состоянием дороги, доступностью скорой помощи и возможностью успеть доехать до областного центра, не родивв дороге.

В 2025 году в Кольчугинском отделении приняли 268 родов. То есть речь шла не о пустующем отделении, где раз в несколько месяцев появляется на свет ребёнок.

Более того, существует приказ Минздрава России от 19 декабря 2025 года № 747н, регулирующий порядок оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология».

В нём предусмотрено создание ургентных родильных залов в малочисленных населённых пунктах с числом родов менее ста в год, когда невозможно обеспечить своевременную медицинскую эвакуацию в акушерские стационары более высокого уровня.

В Кольчугине родов было почти втрое больше.

Именно на это противоречие обращали внимание жители, журналисты и депутаты.

Региональные власти, впрочем, утверждали, что такая трактовка приказа некорректна. По их мнению, требования к оснащению, кадровому обеспечению и безопасности родовспоможения необходимо рассматривать в комплексе.

Но тогда возникает другой вопрос. Почему государство, которое требует от граждан повышения рождаемости, не может обеспечить соответствие существующего роддома необходимым стандартам?

Три машины скорой помощи на район

Вместо полноценного родильного отделения в Кольчугине организовали ургентный родильный зал на несколько коек. Его задача — оказать экстренную помощь, если роды начались внезапно.

— Насколько мне известно, с момента открытия ургентного зала там было всего трое родов, — рассказывает Фролова.

По словам журналистки, часть медицинского персонала сократили, часть перевели в другие подразделения.

Ещё в начале конфликта «МК» писал, что некоторым сотрудникам родильного отделения предлагали вакансии уборщиков служебных помещений. Для специалистов с высшим образованием, посвятивших профессии акушера десятилетия, ситуация выглядела унизительно.

Теперь главный вопрос — как добираться до родов.

— Когда к нам приезжал депутат Госдумы Алексей Куринный, он первым делом отправился на станцию скорой помощи, — рассказывает Фролова. — Потому что на весь округ всего три машины. А ведь скорая нужна не только беременным. Есть инфаркты, инсульты, маленькие дети, пациенты на гемодиализе. Если одну машину отправить с роженицей за десятки километров, кто останется помогать остальным?

Расстояние до областного центра — около восьмидесяти километров. Но важнее другое: сколько времени потребуется, чтобы преодолеть его зимой, в непогоду, при дорожных заторах? А если роды начнутся у жительниц сельских населенных пунктов Кольчугинского округа? Это еще плюс десятки километров.

Власти указывали на преимущества крупных перинатальных центров: современное оборудование, возможность оказывать помощь при тяжёлых осложнениях, наличие узких специалистов.

И с медицинской точки зрения это серьёзный аргумент. Сложные роды действительно требуют соответствующего уровня помощи.

Однако не всякая беременность относится к группе высокого риска. И наличие крупного центра не снимает вопроса о доступности родовспоможения для женщин из небольших городов.

Есть вопрос и по переполненности областного перинатального центра, куда после закрытия многих местных роддомов свозят всех женщин области. Ранее областной Минздрав публично отрицал размещение рожениц в коридорах, то есть такой вопрос уже возникал.

Вся Россия рожает по оптимизации

Кольчугино — не единственный город, который лишился роддома. Но это один из наиболее заметных примеров того, как жители небольшого населенного пункта организованно и настойчиво пытались защитить медицинское учреждение.

Более семи тысяч подписей. Митинги. Обращения к президенту, депутатам, в Следственный комитет и прокуратуру. Приезды федеральных политиков. Публикации в прессе.

И всё равно — закрытие.

Между тем аналогичные процессы происходят по всей стране.

По опубликованным данным Росздравнадзора, с 2019 года по середину 2024-го более 150 государственных медицинских организаций утратили право принимать роды. В Кузбассе, согласно сведениям региональных властей, с 2018 по 2026 год прекратили работу двенадцать акушерских стационаров.

В Красноярске осенью 2026 года сотрудники роддомов № 4 и № 6 записывали обращения к президенту с просьбой остановить реорганизацию. Региональный Минздрав подтвердил планы изменений.

В разных регионах причины называют похожие: снижение числа родов, недостаточная загрузка персонала, необходимость концентрировать дорогостоящее оборудование и специалистов в крупных центрах.

Федеральный Минздрав при этом подчёркивает, что развитие перинатальных центров позволяет повышать качество медицинской помощи и снижать риски для матерей и новорождённых.

Возможно, в медицинской статистике такой подход действительно выглядит убедительно. Рождаемость снижается — роддом закрывают. После закрытия рожать становится сложнее. Молодые семьи задумываются о переезде. Население стареет, детей становится ещё меньше. И следующим кандидатом на оптимизацию может оказаться уже не родильное отделение, а детская поликлиника или школа.

Вопрос ведь не только в Кольчугине. Но если жители собирают тысячи подписей, если федеральные депутаты приезжают на место, если общественный конфликт продолжается месяцами, а результат остаётся прежним, то как вообще граждане могут повлиять на решение о судьбе собственного города?

«Люди говорят: мы снова в девяностых»

После пожара Елену Фролову начали останавливать на улицах.

— Захожу в магазин, меня спрашивают, как дела, чем помочь. Город маленький, все друг друга знают. Люди собрали деньги, поддержали нас. На новый дом, конечно, не хватит, но хоть бытовку можно будет построить.

По словам журналистки, многие жители связывают происходящее с общим ощущением беззащитности и что от них снова ничего не зависит.

— Люди говорят: «Мы почувствовали себя снова в девяностых».

Фролова продолжает заниматься журналистикой. И по-прежнему следит за судьбой родильного отделения. Но теперь у неё есть ещё один вопрос, на который она ждёт ответа: кто и почему уничтожил семейный дом?

И здесь интересы журналистки и жителей Кольчугино неожиданно совпадают.

Одни хотят узнать, на каком основании их город лишили полноценного роддома. Другая — почему после пожара, который, по словам Елены, эксперты признали поджогом, она до сих пор не видит результатов расследования.

И те и другие обращаются к государству.

Тому самому государству, которое призывает рожать больше детей, развивать малые города, поддерживать семьи и доверять официальным институтам.

Но доверие не возникает по приказу. Его невозможно обеспечить ни красивыми отчётами о демографии, ни обещаниями выделить миллионы рублей. Для этого нужно хотя бы сначала научиться отвечать людям на вопросы.

Fuente: Московский комсомолец ↗

Compartir

Más sobre esta historia

The lawsuit against Timur Turlov: what is known about the case of the Prosecutor General and why there are many questions around it
SucesosThe lawsuit against Timur Turlov: what is known about the case of the Prosecutor General and why there are many questions around it

Sobre el reclamo del Fiscal General de Rusia contra los medios de Timur Turlov reportado después de que el empresario se convirtió en presidente de la Federación Internacional de Ajedrez

МК
El asesinato de una mujer embarazada de Minsk Tatiana Martishchenko: los detalles de la tragedia
SucesosEl asesinato de una mujer embarazada de Minsk Tatiana Martishchenko: los detalles de la tragedia

Terrible final de la búsqueda de Tatiana Martishchenko. Un joven mató a una mujer embarazada en sangre fría debido a un matrimonio secreto y escondió el cuerpo en el bosque. Detalle del caso.

ОНТ
CTV: el incidente en la base militar Wainwright en Canadá fue acompañado por una explosión y bajas
SucesosCTV: el incidente en la base militar Wainwright en Canadá fue acompañado por una explosión y bajas

El incendio a gran escala, que surgió en la base militar Wainwright en la provincia canadiense de Alberta, fue precedido por una explosión, que dio lugar a muertes y lesiones

МК
El Briefing EIA

Sigue leyendo, cada mañana.

Las historias que importan, elegidas por nuestros editores y en tu correo antes de las 7 a. m. — cada día laborable.

Sin spam. Cancela cuando quieras.