«Мы устали жить в холодных домах»: европейцы экономят на отоплении и возвращаются к печкам

«Катя, а ты можешь сейчас регулировать температуру отопления в квартире? Или у вас шарашат по трубам, а тебе потом счета присылают?»

Такое сообщение я получила от бывшей однокурсницы, которая сразу после университета уехала с мужем в Нидерланды. Мы не виделись много лет, живём в разных странах, но, как выяснилось, волнуют нас одинаковые вещи. Например, сколько стоит не замёрзнуть в собственной квартире.

Мой последний счёт за двухкомнатную квартиру в ближайшем Подмосковье составил 11 тысяч рублей. Предыдущий — около семи тысяч. А когда я покупала эту квартиру в далёком 2001 году, платила примерно две с половиной тысячи. Сколько с тех пор горячей и холодной воды утекло из кранов!

Дом остался прежним. Правда, этой осенью наконец затеяли капитальный ремонт крыши. Насколько капитальный — понятия не имею. Не полезу же я наверх проверять качество работ. Как и доказывать управляющей компании, что она оказывает мне услуги не на ту сумму, которую требует. Проще заплатить.

Я спросила подругу, насколько серьёзной дырой в семейном бюджете стали коммунальные расходы в Голландии. Ответ оказался неожиданным: «До фига! У нас даже понятие появилось — энергетическая бедность. В этом году, говорят, до 20 процентов населения отказывается от отопления, потому что не в состоянии его оплатить. Моя дочь уже пару лет зимой отопление не включает».

Тут-то и выяснилось, что в благополучной Европе, которую мы привыкли представлять в виде уютных домиков с аккуратными газонами, люди снова осваивают способы согреться как у наших прабабушек.

Газ снова по сто евро

28 октября европейские биржевые цены на природный газ впервые почти за четыре года достигли отметки 100 евро за мегаватт-час. Последний раз такие цифры видели во время энергетического кризиса 2022 года.

Причины нынешнего скачка другие, хотя прежние проблемы никуда не исчезли. После начала российско-украинского конфликта Европа резко сократила зависимость от российского трубопроводного газа, переориентировавшись в том числе на поставки сжиженного природного газа. Но новая система оказалась уязвимой перед событиями на другом конце света. Война США с Ираном и перебои с перевозками через Персидский залив ограничили поступление СПГ на мировой рынок. Покупатели стали конкурировать за доступные объёмы, цены выросли.

По данным Reuters, в конце октября газ в Европе стоил примерно втрое дороже, чем до начала нынешней войны с Ираном. Заполненность европейских хранилищ приближалась к 75 процентам, но в Германии составляла лишь около 60 процентов. В начале ноября котировки несколько отступили от пиковых значений. Однако это ещё не означает окончания кризиса.

Аналитики предупреждают: даже если боевые действия прекратятся, европейцам придётся заново заполнять газовые хранилища. Поэтому дорогим может оказаться не только нынешний отопительный сезон, но и следующий. Причём биржевые цены не превращаются в коммунальные счета мгновенно. У многих потребителей действуют договоры с фиксированными тарифами. Поэтому нынешний скачок часть семей почувствует лишь через несколько месяцев.

Иными словами, самое неприятное для европейцев все еще впереди.

«У меня медсестра приходит замёрзшая до ломоты в костях»

Моя однокурсница Анна живёт в старом доме начала XX века неподалеку от Гааги. За сто с лишним лет там многое перестроили, заменили и модернизировали. Но сохранили камин. Когда-то он казался хозяйке милым историческим украшением. Теперь выяснилось, что у старинной конструкции есть вполне практическое назначение. «Он не прогревает весь дом, но создаёт настоящее тепло хотя бы в одной комнате. Наша бабушка-соседка во время последнего видеозвонка сидела в тёплой кофте, с красным носом, перед своим камином».

Особенно тяжело, рассказывает Анна, приходится пожилым людям, инвалидам и тем, кто живёт в плохо утеплённых домах: «Моя медсестра пришла последний раз к нам замёрзшая до ломоты в костях, потому что у всех тех людей, к которым она ходит помогать по домам, отопление выключено. Мне больше нечего добавить».

Впрочем, добавить всё-таки есть что. Официальная статистика подтверждает существование энергетической бедности. По данным Нидерландской организации прикладных научных исследований TNO и Центрального статистического бюро страны, в 2025 году с энергетической бедностью столкнулись около 503 тысяч домохозяйств — шесть процентов от общего числа. Речь не идёт о полном отказе от отопления. Энергетическая бедность означает сочетание низких доходов с высокими расходами на энергию или проживание в доме, который трудно и дорого обогревать.

Но есть тревожная деталь. Среди малообеспеченных семей с высокими энергетическими расходами средний разрыв между доступными средствами и необходимыми затратами вырос с 577 до 624 евро в год. Для обеспеченного человека это стоимость небольшого путешествия. Для пенсионера — деньги, которых не хватает, чтобы нормально пережить зиму.

Фольга за батареей и бумажки на окнах

Местные власти и организации предлагают жителям простые способы экономии: отражающие экраны за радиаторами, уплотнители для окон, контроль влажности, сокращение расхода горячей воды. Подруга рассказывает, что людям раздают специальные индикаторы, реагирующие на повышение влажности, и объясняют, как меньше тратить воды в душе: «Народ оклеивает стены фольгой за батареей и бумажки клеит на стёкла, чтобы за уровнем влажности следить. Но мы ниже уровня моря сидим. Если не топить, то всё чёрное будет от плесени».

Значительная часть территории Нидерландов действительно расположена ниже уровня моря. В старых зданиях, особенно при недостаточной вентиляции и сырости, может возникать плесень. Когда жильцы ради экономии перестают нормально отапливать помещения, риск увеличивается. «Я так один раз подцепила от плесени кожную дрянь, что потом три месяца лечилась таблетками и мазями», — вспоминает Анна. Да, сам по себе влажный, плохо отапливаемый дом способен создавать серьёзные проблемы для здоровья, особенно при заболеваниях дыхательных путей.

Получается замкнутый круг. Чтобы не платить за отопление, люди уменьшают температуру. В холодных помещениях накапливается влага. Чтобы избавиться от сырости, приходится проветривать и снова тратить тепло. А если появляется плесень, нужны уже деньги на новый ремонт и лечение от дерматита.

«Залить специальный раствор в стены, чтобы защитить их от влаги снаружи и грунтовых вод, можно. Но две стены обходятся примерно в две тысячи евро», — рассказывает подруга. И чем старше здание, тем сложнее и дороже бывает его утепление.

Заплатите десять тысяч евро — и будете экономить

Европейские власти предлагают очевидное решение: меньше зависеть от газа, лучше утеплять дома и переходить на более экономичные технологии. Но между государственной стратегией и кошельком конкретной семьи — пропасть.

«Изолировать деревянный пол снизу площадью 50 квадратных метров стоит около трёх тысяч евро. Если сделать ещё крышу, поставить тепловой насос, получается около десяти тысяч. Люди берут кредиты, чтобы оплатить счета за энергию и утепление», — продолжает Анна.

В октябре правительство Нидерландов объявило о планах с 2029 года сделать интеллектуальные гибридные тепловые насосы стандартом при замене газовых котлов в домах, не подключённых к централизованным теплосетям. Гибридная система использует электричество, но сохраняет газовый котёл для дополнительного обогрева. По расчётам правительства, она позволяет в среднем сократить потребление газа для отопления на 65 процентов.

Однако новая техника дороже обычного котла. Государство обещает субсидии и льготное финансирование, а окончательные правила ещё разрабатываются.

А для владельцев старых домов сама перспектива дополнительных расходов уже стала источником тревоги. «У нас, если с 2029 года надо будет менять газовый котёл, уже нельзя будет просто поставить такой же. Надо устанавливать какую-то новую систему. А дома очень старые. Есть районы, где это вообще не имеет смысла», — возмущается подруга. Она понимает, что энергосбережение необходимо. Но задаёт вполне резонный вопрос: где взять деньги сейчас, чтобы когда-нибудь потом начать экономить? Особенно если тебе уже далеко не 25 и ты не уверен, что затраты успеют окупиться.

«Никакая изоляция не согреет твой дом. Она только поможет ему не остывать», — замечает собеседница. В этом, пожалуй, и заключается главный конфликт европейской энергетической политики. Власти рассчитывают на долгосрочный эффект, а людям нужно пережить ближайшую зиму.

«Я устала читать, что русские — враги»

Наш разговор о коммунальных платежах неожиданно переходит в разговор о политике.

Анна, как и я, по образованию историк. Она много лет живет в Нидерландах, получила гражданство, платит налоги. Здесь выросла ее единственная дочь. Здесь она собиралась встретить достойную старость.

Но теперь будущее, которое прежде казалось достаточно предсказуемым, вызывает всё больше тревоги. «Цены давно уже определяются не только спросом и предложением, но и политическими решениями. Я знаю, что войны начинаются слишком легко, а человечество никогда не учится на своих ошибках», — утверждает она.

Её беспокоит рост военных расходов в Европе. Она вспоминает протесты студентов Технического университета Делфта против расширения сотрудничества с оборонными структурами. «Умные дети понимают, что будущее не в войне, а в мире. Я была рада услышать об этом от подруги дочери. Значит, ещё не всё потеряно».

Особенно болезненно Анна переживает изменение отношения к России: «Я устала жить в холодном доме и читать в каждой газете синонимы к слову „русский“: мародёры, убийцы, хакеры, террористы и враги». Самое тяжёлое — невозможность нормально общаться с пожилыми родителями, оставшимися на далекой Родине. «Я не могу поздравить моего девяностолетнего папу с днём рождения и просто послать ему подарок. Я просто хочу жить, не задумываясь о том, как помочь моим старикам и не попасть под санкции», - говорит она.

Когда-то казалось, что границы постепенно становятся условностью. Теперь выясняется, что они способны разделять семьи не хуже железного занавеса.

Холодная война стала действительно холодной

Конечно, европейская энергетическая бедность возникла не вчера. Не все жители Нидерландов мёрзнут, далеко не все отказываются от отопления. А новые технологии действительно способны снижать расходы и потребление газа. Но за экономическими показателями легко потерять из виду человека. «Общество, которое не в состоянии защитить слабых, не может считать себя достойным», — считает моя однокурсница.

И я снова смотрю на собственную квитанцию за подмосковную двушку. Одиннадцать тысяч рублей. Сумма, которая ещё лет шесть назад показалась бы невероятной. Причём температуру батарей я действительно не контролирую. Сколько подали тепла — столько и получила. А в Нидерландах моя подруга может повернуть термостат и уменьшить расходы. Только вместе с ними уменьшается и температура в ее доме.

Получается, мы живём в разных странах, пользуемся разными системами отопления, платим в разных валютах, а вопрос у нас один: сколько ещё может стоить обычное человеческое тепло?