Театр как ритуал. Евгений Корняг рассказал о куклах, магии сцены и своем отношении к успеху

«В Кукольный сейчас не попасть!» — о чем речь, сегодня понимает даже далекий от театральной жизни минчанин. Билеты не только на детские спектакли раскупаются за пару часов. Связан ли такой ажиотаж с персоной главного режиссера столичного театра кукол? Об этом и не только рассуждаем с Евгением Корнягом, получившим звание «Минчанин года — 2026» в сфере культуры.

От премьеры до премьеры

— Вы стали «Минчанином года — 2026». Расскажите, как узнали об этом?

— Это было перед моей премьерой в Москве. Сообщил директор театра Вячеслав Леоненко. Я не сразу сообразил, о чем речь: очень много событий происходило каждый день. Так что принял информацию к сведению и продолжил работать.

— Кто вас пригласил в российскую столицу? Это была первая режиссерская работа?

— Да, работал я в Москве впервые. Олег Липовецкий увидел спектакль «Пачупкi», заинтересовался моей персоной и предложил поработать в Московском театре «Шалом». Он сам выбрал материал — пьесу «Магда» британского драматурга Майкла Ардитти.

— Сколько времени заняла подготовка к этому спектаклю?

— Всегда очень сложно говорить о таком. Подготовка начинается с читки пьесы. Ты начинаешь вникать в материал, затем разбирать его с художником, затем с композитором… Процесс занимает три-четыре месяца. И только потом, когда все эскизы готовы, в театре начинают создавать декорации, шить костюмы или делать кукол. Затем еще через месяца три, когда все это готово, я еду на репетиции и работаю с актерами. Итогом своей работы я доволен: тем, как воедино совместил театры кукол и драматический.

Безумно доволен работами композитора Екатерины Аверковой и сценографа Татьяны Нерсисян. Сам театр мне дал потрясающие условия: работали с готовыми декорациями целых два месяца. Обычно это 10 дней. Все было на очень высоком уровне. А к себе у меня всегда есть вопросы, претензии. И это естественно.

— Речь о классическом явлении творческих людей — вечном недовольстве собой? Помогает ли вам такой перфекционизм в работе?

— На примере московской «Магды» могу сказать, что это очень сложная тема — убийства детей собственной матерью… Получилась весьма тягостная атмосфера в спектакле. Вот я и размышляю об этом… Но понимаю, что по-другому сделать было невозможно. Что до самоанализа, мне он всегда помогает. Я могу найти у себя ошибку даже в самый последний момент — и тут же придумываю более интересный вариант решения.

— За два месяца до московской премьеры у вас и в Минске была еще одна. Спектакль «Леди М.ценского уезда» прозвали главным театральным блокбастером столичного лета. Как вам такая оценка публики?

— Об оценке надо спрашивать вас, критиков. Мне лично понравилась команда, которая со мной работала. Понравилось то, что в спектакле играют только женщины — моя задумка сработала. Да, это было хорошо! К тому же на сцену вышли новые актрисы, без кукольного образования. Очень хорошо сыграли, и я вижу, что с ними можно дальше работать. У нас уже не выпускают актеров-кукольников! Вот и пригласил драматических актрис. И не пожалел.

На одном дыхании

— Ваша фамилия часто мелькает в театральных афишах и новостях. Отсюда предположение, что очень много работаете. Как все успеваете?

— Важно правильно расставлять приоритеты. У меня есть свой лимит на количество постановок в год. Поэтому я соглашаюсь только на то, что могу успеть сделать. Сейчас даже больше отказываюсь, чем соглашаюсь. Вся моя работа уже расписана до 2029 года.

— Каким предложениям отдаете предпочтение?

— Естественно, в первую очередь моему театру кукол. А так, по Беларуси много приглашают, в Россию. С удовольствием поехал бы в Японию: там интересная культура. И в Мексику, где целый особый мир. В Китай… В общем, на других континентах было бы интересно побывать.

— Успеваете отдыхать?

— Пока нет. Перелеты, переезды, опять перелеты… То конференция в Бишкеке, то гастроли во Владивостоке. Вот как раз сейчас везем спектакль «Умная собачка Соня» на Международный Тихоокеанский театральный фестиваль.

— Не боитесь выгореть без отдыха?

— Нет. Просто понимаю, что надо чуть-чуть меньше работать.

— А творческий кризис вас когда-то настигал? При этом вы в профессии более двадцати лет без перерыва?

— Не считал. Много лет. И да, кризиса не было.

— Пожалуй, вы счастливый человек.

— Да, я считаю себя счастливым человеком. Потому что мне доставляет удовольствие огромное количество вещей. Например, сегодня вышел из дома — все вокруг пахнет! Иду в любимом городе на любимую работу по красивому парку… Съездив и поработав в других странах, я начал понимать, насколько сильно я люблю Минск!

Критики и авторитеты

— Вас сейчас называют самым ярким и креативным режиссером. А как вы себя характеризуете?

— Никак. Я таким не занимаюсь, это не моя работа. Ну, представьте: появляется музыкальная группа Portishead и начинает делать музыку. Они не думают о том, в каком стиле будут играть. Просто создают музыку. А потом собираются критики и предлагают версии, что это за стиль такой. И появляется трип-хоп. О моем стиле я узнаю, наверное, лет через 10–20.

— Но читаете же, что о вас пишут? Как реагируете?

— Мне надо понимать, кто пишет. Я заметил, есть люди, которым нравится абсолютно все. И есть, кто ругает, что бы ни происходило. В таких мнениях правды нет. С критиками, знаю точно, не надо близко дружить. Сейчас, мне кажется, большую часть в их деле на себя взяли блогеры. Но они часто очень субъективны.

— А чье мнение вам важно?

— Моей команды. В частности, Татьяны Нарсисян и Екатерины Аверковой.

Случайный выбор

— Как вы стали режиссером?

— Сначала хотел быть драматическим актером. Понял это в восьмом классе. Нас распределяли по профилям: математический, лингвистический, физико-химический… Я туда не хотел идти. Остался театральный. Подумал, что особых способностей у меня нет, но и сложного там ничего. Пока учился, ходил по театрам. И как-то втянулся. Так что если бы в моей школе не открылся такой спецкласс, то сейчас я не был бы режиссером. Вот такое чисто случайное совпадение. Кстати, композитор Е. Аверкова была моей одноклассницей, мы сидели за одной партой, и по театрам вместе ходили.

— Если хотели стать драматическим актером, почему пошли учиться на кукольника?

— В год моего поступления не было такого набора. Я решил, что отучусь год и потом опять поступлю на драмактера. Но у меня преподавателем был Алексей Лелявский. Проучившись у него год, я понял, что никуда не уйду.

Кукольный центр мира

— У вас наверняка есть какие-то профессиональные мечты, масштабные цели, карьерные амбиции?

— Конечно. С некоторыми не хочу делиться, это мое личное. Но безусловно нацелен развивать свой театр и делать его центром мира. Также хочу брать еще более сложный материал.

— Сложный — это какой?

— Когда в одном спектакле — несколько спектаклей. Когда совмещены видео, аудио и искусственный интеллект. Его хочу внедрить, чтобы зритель наглядно увидел, что искусственное и что живое. Сыграть на контрасте, так сказать. Хочу, чтобы в постановке было несколько пластов: например, идет спектакль, а параллельно зритель видит его же репетицию; отношение актеров, которые сидят в этот момент в гримерке…

— Как к вам приходят такие идеи? Используете какой-то особый ритуал или есть своя традиция?

— Идеи сами не могут приходить — управлять мыслями невозможно. Ничего не придумывается просто так. Естественно, я нахожусь в постоянном поиске материала. А найдя его, практически выучиваю наизусть, весь в него погружаюсь. Потом иду со своими идеями к художнику. И вот тут начинается самое интересное: в моей голове может быть одна идея, а вдвоем мы придумываем что-то абсолютно другое. Создание спектакля — это всегда командная работа. Могу, конечно, и сам все придумать. Но художник и композитор делают работу богаче. Ведь это взгляд уже трех разных людей. А затем еще начинается взаимодействие с актерами. И каждый из них привносит частичку себя. Так что «Леди Макбет», например, в одном театре может получиться совсем не такой, как в другом.

— Волнуетесь перед своими премьерами?

— Безумно!..

— Сколько спектаклей должно пройти, чтобы перестать нервничать?

— Не было еще такого спектакля. «Записки юного врача» сколько уже идут?.. А я все еще волнуюсь.

— Почему?

— Не знаю. Но даже во время аншлагов не захожу в зрительный зал. Хоть и вижу, и понимаю, что зритель максимально вовлеченный: люди будто не дышат, боятся шевельнуться. Но у меня все равно каждый раз ощущение, что сейчас все встанут и уйдут.

— Как вы тогда понимаете, что спектакль прошел хорошо или наоборот?

— Я все смотрю в записи.

Куклы для взрослых

— Кто ваш зритель?

— В любом театре 80 % — это женщины, они более эмоциональны. Мужчинам свойственны другие развлечения, поэтому 15 % из них ходят в театр ради своих дам. Оставшиеся 5 % — мужчины, которые пришли самостоятельно.

— А есть ведь те, кто все еще думает, что кукольный спектакль — это история про Петрушку, и только для детей…

— Все малыши любят шоколад, но от этого он не становится чисто детской сладостью, правильно? Изначально театр кукол родился из ритуала, когда люди боялись показывать на себе нечисть, смерть и болезни. Они делали некий образ, демонстрировали его, а потом обязательно сжигали — чтобы не оставлять злой энергии. А если вспомнить куклы вуду?! Они же никак не связаны с театром для детей! Да, кукольное театральное искусство в каком-то смысле мистично, есть в нем что-то потустороннее.

— Вы верите в карму, гороскопы, бесконечность Вселенной?..

— В гороскоп — нет, в судьбу — да.

— А что такое для вас судьба?

— Это стечение обстоятельств. Очень часто все зависит от случая. Например, есть сотни потрясающих актеров, они такими были всегда. Но только одного увидел режиссер в каком-то театре в каком-то городе. Снял с ним один фильм, после которого актер стал популярным.

— А что сделало вас популярным, как считаете?

— Скажу не о себе, а о кукольном театре: мне кажется, сильно помогло развитие соцсетей. Оно способствовало нашей известности. Блогеры делают прекрасную рекламу, новости о премьерах быстро разносятся. А если к этому добавить еще современные технологии — выходит очень зрелищно.

Фото Дианы Шабала