Яра|Яга: спектакль о пути к себе

Смоленский альтернативный театр «Суб Роза» вновь показал свой спектакль «Яра|Яга». Постановка, несомненно, является художественным событием для нашего города, ведь она не просто рассказывает историю, а ведёт зрителя от истоков к современности, сквозь века, верования и традиции. Спектакль поднимает насущную тему: как важно уметь самостоятельно находить путь к себе, понимать и принимать свою суть. Подробнее о создании постановки мы поговорили с художественным руководителем театра «Суб Роза» Артёмом ЧЕРНОБАЕМ.

Дуализм

– Артём, как вообще появилась идея создания «Яра|Яга»? У меня сложилось впечатление, что кто-то из коллектива посетил психолога и решил, что форма сессии отлично подойдёт для спектакля, особенно если связать её с языческими сюжетами…

– Самое удивительное, что история с сессией и терапией – это самое последнее, что появилось в процессе создания «Яра|Яга». Это был финальный этап, и шёл он очень непросто. Началось всё, наверное, с настроения, с музыки, то есть скорее с визуального поиска.

Как правило, у тебя есть сюжет, и ты начинаешь нанизывать на него спектакль, ставишь какие-то мизансцены и так далее. А здесь вышло иначе, потому что визуальный и музыкальный материал был классным – у девчонок-артисток всё шло замечательно, номера были почти поставлены. А у меня в голове были лишь разрозненные куски сюжета, которые я не понимал, как соединить.

Изначально у меня всё было закручено на дуализме – цифровом и древнем. Героиня должна была буквально копать лопатой землю. Даже были наброски промо: девушка с телефоном и лопатой, которая куда-то внутрь прокапывается. Мы пробовали разные подходы к изображению колодца, потому что это ключевой, центральный образ.

И в какой-то момент меня просто переклинило. Я вдруг понял: боже, это же всё, над чем мы почти два года работаем, всё укладывается в систему архетипов, в учение Юнга, в психоанализ и даже в теорию развития мозга – в тот самый древний рептильный мозг.

И в итоге всё сложилось ярко, очень ярко.

Кошка

– А как связана кошка, о которой мы читаем историю перед началом спектакля, с самой героиней?

– А как вы это поняли? Расскажите, это очень интересно.

– Знаете, я очень люблю додумывать за режиссёра… Мне кажется, история с кошкой в самом начале – это не просто пролог, а настоящая смысловая матрица всего спектакля, его краткая аннотация. Сначала мы видим мир героини через призму животного: вот у неё появляется друг, а следом приходит жестокость – кто-то бьёт беззащитное существо. В финале кошка остаётся одна. На первый взгляд, это считывается как абсолютная трагедия, подчёркнутая очень минорным, нерадостным музыкальным мотивом. Кажется, что одиночество – это приговор. Но по мере развития сюжета спектакля этот образ переворачивается. То, что героиня остаётся одна, – это совсем не минус и не слабость. Это обретение себя... История кошки показывает нам первобытный страх перед изоляцией: быть одной – значит быть уязвимой. А история девушки доказывает обратное: одиночество перестает быть пугающим в тот момент, когда ты наконец понимаешь, каков твой истинный путь. Это уже не пустота, а пространство для обретения собственной силы.

– Да всё так и есть на самом деле. Кто я такой, чтобы спорить со зрителем?

В нашем случае всё сложилось очень удачно, потому что мы намеренно оставляем целые пустотные блоки, чтобы зритель мог сам порефлексировать. Я ярый противник использования программок и прочего. Всё правильно ровно настолько, насколько вам самим хочется, чтобы это было правильно.

История кошки, этот трек и сказка, которые нашлись совершенно случайно, в моей голове абсолютно срослись с историей самой девушки. Да, я имею в виду её перипетии – то, как театр теней показывает, что происходило с ней к моменту, когда она осталась одна.

И тут вы абсолютно правы: это может показаться очень печальным, но если бы она не осталась одна в этой точке, у неё не было бы повода поковыряться, поискать, заглянуть внутрь себя. Поэтому история с кошкой – это предыстория, отправная точка. Она нужна для того, чтобы героиня начала задумываться, как именно она оказалась здесь.

Голосование

– В спектакле в каждом важном для героини моменте устраивается голосование. Раскройте секрет: правда ли, что мнение зрителей влияет на ход спектакля?

– Оно влияет, но в каком ключе? У нас заранее заготовлены парадигмы дальнейшего развития. То есть в зависимости от того, как голосуют зрители, героиня по-своему реагирует. Да, финал будет один и тот же, но к нему можно прийти очень по-разному. В каких-то моментах она принимает то, что с ней происходит. В каких-то – нет.

Как правило, в восьмидесяти процентах случаев парадигма идёт одинаково – зрители голосуют примерно идентично. Но у нас действительно есть отдельная задача: человек, который контролирует процесс, должен очень быстро считывать процент поднятых рук. Там целая система. Мы показываем результат персонажу-зверю, сигнализируем ему светом, какую руку поднимать. Этот световой сигнал даёт звуковой команде понять, какая звуковая дорожка идёт дальше, а главной героине – какая у неё сейчас будет подводка, потому что события не меняются, меняется отношение героини к ним и, соответственно, восприятие зрителя. Самый спорный – это вопрос: «Я та, кто рождён, чтобы быть чьей-то женой, или та, для которой кто-то рождён быть мужем?» Вот там начинается настоящая битва. И очень часто нас спрашивали: «А в чём разница?» А разница – глобальная.

– В чём для вас разница?

– В позиционировании себя как личности. Очень многим, насколько я могу судить, часто навязывают установку: «Пока замуж не выйдешь, ты как бы не состоялась». На самом деле всё гораздо, гораздо сложнее. Это такие рамки, в которые себя загонять нельзя.

– Всё равно здесь два вопроса, которые исключают какой-то третий вариант. А если я не хочу быть ничьей женой? Если для меня просто не существует вот этой концепции «пары»? Бывало ли такое, что зрители вообще отказывались голосовать?

– Да, прямо конкретно говорили о том, что не поддерживают ни тот, ни другой вариант. Очень многие часто не поднимают руки просто потому, что стесняются. Но бывает и другая история. Мы даём им специально определённое время на раздумья, и это очень стрессовые моменты для всех: нужно реагировать очень быстро, напряжение висит в воздухе, ждёшь…

И самое интересное начинается после спектакля. К нам подходят, иногда спорят, иногда даже очень жёстко: «Как это так? Как вы можете ставить перед таким выбором?»

Собственно, история «та, ради которой он рождён быть мужем» – самая спорная, потому что она требует третьего варианта. А мы говорим о дуализме, о глобальном дуализме общества, всё-таки так или иначе это разделение присутствует. Отношения к девушке как будущей жене зачастую выстраиваются в социуме. Нравится нам это или нет – это уже другой вопрос. Важен сам факт: в нашей реальности это есть.

Песни Смоленской земли

– А как вы подбирали музыку? Она в спектакле совершенно фантастическая…

– Музыка собиралась очень долго, буквально по крупицам, на протяжении нескольких лет. И здесь есть потрясающая история, связанная с песнями Смоленской земли.

Для меня самый сильный и важный момент спектакля – это появление куклы Юлечки. Это сцена, где героиня настолько теряет связь с собой, с ощущением собственной личности, что буквально становится чужой куклой. Я очень долго не мог придумать эту сцену, потому что не понимал, как показать условный распад персонажа. Само собой, я не мог найти и подходящую музыку.

А потом всё срослось в один момент, совершенно случайно. Нашей главной героине, Лене, кто-то прислал длинный, часовой трек от какого-то американского диджея. И вдруг, среди всей этой странной современной музыки, неожиданно появляется чистый народный напев. Это прозвучало так красиво!

Мы начали выискивать истоки этой записи: через знакомых, через архивы звукозаписи. Оказалось, что это ансамбль «Лик», который занимается сохранением фольклорного наследия. Альбом называется «Песни Смоленской земли».

И вот как это бывает: нам кто-то присылает трек из Штатов, мы слушаем его раз за разом и понимаем – всё складывается одно к одному. Эта музыка оказалась ровно про то, что нам хотелось рассказать.

Катарсис

– Был ли момент катарсиса у актёров?

– Некоторые из этих моментов я наблюдал своими глазами, потому что какие-то вещи мы буквально проживали на сцене, пока готовились. Кто-то плакал в процессе, потому что что-то узнавалось в себе, кто-то – уже постфактум, потому что что-то понималось. Что-то давалось очень тяжело, а что-то, наоборот, ложилось моментально, потому что было созвучно внутреннему состоянию.

Ну, а в плане Лены – тут только низкий поклон. Представьте: это же постоянное двойное существование. Репетиция, когда ты готовишь не один спектакль, а сразу два параллельно, потому что каждая сцена может поменяться. Тебе нужно играть и такой вариант, и такой. Это очень выматывает, но при этом, я думаю, катарсис достигался неоднократно.

– А какая самая необычная реакция была у зрителей? Я видела, выходили задумчивые, выходили со слезами. А было ли что-то, чего вы совсем не ожидали?

– Мне сложно сказать, потому что я практически не успеваю общаться со зрителями, просто физически. Но одна реакция запомнилась. Нам сказали, что это совсем неглубокий спектакль. Меня это удивило, потому что мне казалось, что здесь нужно копаться и копаться в словах.

– Вас это задело?

– Ну, я очень спокойно отношусь к критике, потому что у любого произведения, на мой взгляд, есть два параметра: оно либо работает, либо не работает. Если для кого-то оно не работает, просто нужно делать выводы и понимать, почему возникла такая реакция. Мне это всегда очень интересно, потому что, если ты грузишь зрителя чем-то сверху, нужно понимать, насколько это вообще принимается.

– А вам пояснили, почему спектакль показался неглубоким? Или это была просто резкая фраза и желание хлопнуть дверью?

– Нет-нет, это даже прозвучало не как попытка хлопнуть дверью. Это был очень обстоятельный разговор, в котором зритель сравнивал «Яра|Ягу» с другими нашими проектами. Но вот в чём, наверное, основная хитрость «Яры»: он либо попадает в тебя по ощущениям, резонирует… либо ты не чувствуешь себя девушкой…

– …среднего возраста...

– Да-да, с ментальными проблемами. Либо тебя подхватывает и несёт вот этот колодец, либо не несёт.

И, знаете, оба варианта мне вполне нравятся. То есть либо созвучно, либо нет.