Шторм для генералов

Всего за четыре недели до этого совещания в холодной воде Каспия захлебнулись 14 наших парней. Между этими двумя событиями прямая связь, поскольку армию решили срочно лечить, причем хирургическим путем.

Кровь в соленой воде

Реформы у нас редко начинаются от хорошей жизни или избытка стратегического мышления. Обычно нужен страшный пинок, и таким пинком стало 24 сентября и злополучные военно-морские учения «Хазар қорғаны — 2026» под Актау. Свыше 500 человек личного состава, боевая техника, маневры и демонстрация мощи. Но поднялся штормовой ветер, море вздыбилось, а отцы-командиры не отменили приказ на десантирование. Ведь планы утверждены, начальство смотрит.

Итог этого руководства известен всей стране. Семнадцать военнослужащих унесло в открытое море. Вытащить живыми сумели только троих, а 14 утонули. Среди них были совсем зеленые матросы-срочники и сержанты, а некоторым ребятам до дембеля вообще оставались считаные дни.

Страна мгновенно вспомнила сентябрь 2015 года. Тот же Каспий, такие же учения, четыре затонувших БТР-80 и четверо погибших срочников. Оказалось, что за 11 лет лампасы так ничего и не поняли.

Реакция Президента РК на этот раз была резкой. Уже на следующий день после трагедии наручники защелкнулись на запястьях пятерых высоких чинов, включая первого замглавкома ВМС, командиров частей, роты и катера (позже взяли и экс-главкома ВМС Каната Ниязбекова). Касым-Жомарт Токаев 26 сентября отправил в Минобoроны ревизионную комиссию во главе с зампредом Совбеза Аидой Балаевой. Вместе с ними зашли ревизоры Высшей аудиторской палаты — трясти 50 объектов и 48 воинских частей.

Министра обороны Даурена Косанова уволили 27 сентября. На его место пришел Айдос Мырзахметов, а считать армейские миллиарды впервые за четверть века поставили гражданскую женщину — экс-депутата Татьяну Савельеву в ранге профильного вице-министра.

И вот в начале октября Президенту положили на стол первые итоги проверки. Картина маслом: 13 уголовных дел, хищения госимущества, махровая коррупция, превышение полномочий и нaсилие в казармах. Стало ясно, что точечными посадками тут уже не обойтись.

Секреты за высоким забором

Что представляет собой сегодня казахстанская армия? Это огромный, закрытый на все засовы бункер, куда десятилетиями боялись пустить свежий воздух. Почему системные преобразования буксовали годами? Потому что генералитету было невероятно удобно жить в режиме секретности, списывая миллиарды на учения и прикрывая бардак красивыми парадами.

До каспийской катастрофы ведомство отделывалось дешевой косметикой. Вспомните череду смертей срочников в январе этого года в Актауском и Усть-Каменогорском гарнизонах. Схема реакции всегда была под копирку. Матери погибших солдат выходят на митинги к Дому министерств в Астане. Генералы хмурят брови, увольняют стрелочников на уровне комбата или ротного, вешают еще десяток видеокамер в казармах и рапортуют об успехах.

А внутри все остается по-старому. Как точно заметил военный аналитик, полковник в отставке Ермек Сейтбатталов в эфире телеканала Almaty TV: «Если и изучать срочную службу, психологическое состояние, то надо и изучение их командиров непосредственных и прямых».

Но изучать себя лампасы не любят. Главный симптом армейской болезни — тотальная глухота к обществу. В начале октября, когда еще не высохли слезы по 14 матросам, журналисты редакции Qumash.kz отправили официальные запросы в Минoбороны и Нацгвардию. Просили простое: дайте статистику гибели военных в мирное время за годы независимости.

Оба силовых ведомства синхронно отшили прессу. Ответили, что «данные о численности погибших (умерших) военнослужащих носят служебный характер и не подлежат распространению в открытом доступе». Удобно, правда? Спрятать гробы за грифом «для служебного пользования», имитировать полное благополучие и спокойно пилить бюджеты дальше.

Именно поэтому на Совбезе Президент рубанул сплеча: «Поставлена задача изменить качество Вооруженных сил. Это касается управления, подготовки военнослужащих, кадровой политики, военного образования, оборонного планирования и технологического оснащения. Особого внимания требуют безопасность службы, культура командования, эффективность использования государственных ресурсов. Взаимодействие армии с обществом тоже следует изменить. Речь идет о комплексной реформе. Половинчатые решения здесь не дадут необходимого результата».

Полгода в парнике, полгода в строю

План реформы, который на Совбезе расписали Аида Балаева и новый министр Айдос Мырзахметов, должны подготовить организационно до конца текущего года, а весь 2027-й потратить на его внедрение. Что конкретно нам предлагают?

Главное новшество — двухэтапная срочная служба по формуле «6 плюс 6». Служить пацаны будут те же 12 месяцев, но совершенно иначе. Первые полгода — это стерильная «учебка». Новобранцев вообще не пустят в боевые части. Шесть месяцев они проведут в специализированных учебных центрах.

Там им должны дать реальную военную специальность, подтянуть физику и психику. Главное — вчерашних школьников изолируют от «дедов» и не бросят без навыков в штормовое море или под гусеницы танков на хозработах. И только на вторые полгода уже обученных специалистов распределят в линейные войска для боевого слаживания.

Второй шаг — создание беспилотных сил. Опыт современных войн показал, что лампасы мыслят категориями прошлого века. Теперь разведывательные, ударные FPV и морские дроны выводят из разряда вспомогательных игрушек в отдельный род войск.

Третий блок — пробивание стены круговой поруки. Чтобы командиры не прятали синяки, вымогательства и суициды, вводится должность уполномоченного по делам военнослужащих — военного омбудсмена. Солдат или его мать смогут жаловаться ему напрямую, минуя штаб части. Плюс создается институт военных консультантов из числа юристов, психологов и опытных отставников для присмотра за климатом в коллективах.

К этому добавили идеологическую обертку. Мырзахметов пообещал новую коммуникационную стратегию для открытости ведомства, расширение сети спецвоеншкол и запуск системы военно-патриотической подготовки «Жас айбын» на базе концепции «Адал азамат» и принципа «Закон и Порядок». Выглядит внушительно.

Вывески новые, привычки старые?

А теперь зададимся честным вопросом: спасет ли эта реформа нашу армию, сделает ли ее современной и боеспособной? На бумаге-то все гладко. Но бумага в море не тонет…

Плюсы у затеи очевидны. Изоляция призывников в первые полгода действительно способна сбить волну классической дедовщины между разными призывами. Допуск к сложной технике только после полугодового обучения снизит дикий уровень травматизма. Да и приход гражданских ревизоров вроде Савельевой способен поумерить аппетиты тыловых… хозяйственников.

Но поводов для здорового цинизма ничуть не меньше. Во-первых, современная казахстанская казарма страдает не столько от трений между «дедами» и «духами», сколько от землячества и банального рэкета со стороны контрактников и молодых офицеров. Это они заставляют срочников оформлять на себя мобильные онлайн-кредиты. Переедут ли эти схемы в учебные центры? Легко.

Во-вторых, упираемся в инфраструктуру. Где взять столько современных полигонов, тренажеров и толковых инструкторов, чтобы полгода качественно учить десятки тысяч парней? Если старую воинскую часть просто переименуют в «учебный центр», оставив там тех же уставших майоров, реформа превратится в пшик.

Известный правовед, Почетный юрист РК Серик Темирбулатов в своих октябрьских аналитических публикациях по военному строительству и праву справедливо предупреждает, что реформа не должна сводиться к механической смене вывесок и слепому копированию чужих моделей — без глубокой перестройки сержантского корпуса, логистики и реальной оценки боеготовности любые структурные перестановки просто не сработают.

В-третьих, вопрос независимости контролеров. Если военный омбудсмен и психологи-консультанты будут получать зарплату в кассе Минoбороны, они быстро станут очередным отделом воспитательной работы, заметающим сор под ковер.

Представитель комитета солдатских матерей «Сердца матерей» Лилия Хайруллина в октябрьском комментарии изданию Saryarqa Samaly прямо указала на этот риск: «Прежде всего психологическая служба в воинских частях должна быть независимой. Если психолог напрямую подчиняется командиру воинской части, сможет ли солдат открыто рассказать о своей личной проблеме? Конечно, нет». Чтобы система работала, омбудсмен обязан подчиняться напрямую Президенту или парламенту.

И последнее. Создание беспилотных войск требует высочайшего интеллекта и долгой технической выучки. Зачем вообще упорно держаться за призывную армию образца XX века, если современная война — это дело узких профессионалов на контракте? Реформа снова отвечает на этот вызов компромиссом, пытаясь скрестить срочника с высокими технологиями.

Аппаратный замах сделан мощный, правительство и Совбез получили жесткие директивы. Но пока генералы считают статистику смертей в мирное время своим «служебным секретом», ни одна мать не поверит в безопасность казармы.

Армию обновят не новые вывески и даже не дроны. Ее изменит лишь неотвратимость наказания для тех, кто привык относиться к солдатским жизням как к дешевому расходному материалу.