Shortparis выпустили альбом после смерти лидера группы

Пластинки, претендующие на статус музыкального наследия, довольно трудно воспринимать как обычные альбомы. Песни, выходящие уже после смерти того, кто их написал и исполнил, моментально обрастают смыслами, которые в них, возможно, и не вкладывали. Общий контекст словно диктует свои правила и никуда от этого не деться.

Почти в каждом треке с «Илиады» волей-неволей ощущается тема смерти. Она проявляется в первой же песне «Пой со мной» с начальной строчки «Мертвые уже не встанут в ряд» и достигает вершины в финальном треке «Прощание». «О ком не помнят, С того не спросят, Из старых комнат Цветы выносят», — выводит Комягин под фортепьяно, и звучит это словно отпевание.

В намерении участников группы придать релизу поминальный характер есть безусловная логика. Эти песни стали памятью о Николае Комягине, и так уж получилось, что звучат они печально до безысходности. Впрочем, было бы неправильно называть этот альбом только панихидой по ушедшему из жизни музыканту. В «Илиаде» куда больше идей и настроений, правда, все они совсем не веселые.

Альбомы Shortparis всегда напоминали шкатулки с сюрпризами, что скорее нормально для группы, у которой нет ответов на вопросы «В каком стиле вы играете?» и «О чем ваши песни?». Уже в начале карьеры музыканты выбирали между фолком и джазом - и в итоге использовали и то и другое. А с альбома «Так закалялась сталь» (2019), ставшего по-настоящему громким заявлением группы, любителям конкретики стало совсем трудно.

Shortparis во многом справедливо называли продолжателями изысканий Сергея Курехина и его «Поп-Механики». Сравнивали с иконами индастриала Einsturzende Neubauten и еще много с кем, но всегда признавали, что Shortparis удалось под разными влияниями придумать что-то очень свое, причем дать точную характеристику их стилю не представляется возможным.

На всех своих релизах Shortparis круто смешивали конструктивное и деконструктивное, причем часто заменяя одно другим. Но если раньше свои импровизации они упаковывали в смесь обрывков техно и обломков панка, удивительным образом превращая все это в некое абсурдистское кабаре, то «Илиада» — альбом куда более консервативный по звуку.

Мелодии иногда отсылают к старой эстраде, в арсенале инструментов появились духовые, аккордеон, рояль, а некоторые вокальные партии приобрели совершенно новый объем благодаря хору. Все это придает некоторую торжественность всему происходящему, но очень быстро становится ясно, что музыкальный праздник разворачивается у гроба с почившими надеждами и ожиданиями.

«Там написали: «Мы не туда шли». Но мы не прочли», — сообщает фронтмен группы в титульном треке «Илиада». Разочарования есть чуть ли не в каждой песне. Наиболее показателен в этом отношении трек «Русская тоска или песня слабака», где созерцание жути, которая творится вокруг, и ощущение полной неспособности этому сопротивляться в очередной раз складываются в безнадежную локальную метафизику.

«Ты помнишь, как слеза катилась из глаз, Когда ты смолчал в первый раз?»... Эта строчка из песни «Гвоздь» может отражать самые разные эмоции, но почему-то сейчас в ней сложно найти романтику, в отличие от стыда за все несказанное вовремя и по делу. Подобных горьких признаний в «Илиаде» довольно много. И именно такая горечь придает общей поминальной теме альбома особенный смысл. Смерть здесь не физическая, а скорее моральная. И если умершие уже ничего не чувствуют, то живые, в душах которых каждый день что-то умирает, стремительно теряют веру прежде всего в самих себя. Что, впрочем, не мешает им пританцовывать, например, под «Заново». В ритме есть великая сила. Он очень бодрит тело, хотя навряд ли исцелит душу.