Бедность по алгоритму

И почти одновременно Министерство труда выкатывает подробности работы обновленного цифрового калькулятора благосостояния. То есть «цифра» уже расфасовала всех нас по полочкам. Такие совпадения в финансовой политике случайными не бывают.

Алфавит выживания: пять новых каст

Суть реформы проста, как бухгалтерская ведомость: государство больше не верит бумажным справкам, слезам в акиматах и жалобам на дорогую картошку. Теперь за все отвечает «Цифровая карта семьи» — гигантский электронный агрегатор, в который загрузили данные обо всех 20,6 миллиона граждан Казахстана.

Нас разделили на 6,2 миллиона ячеек-домохозяйств, и каждой присвоили букву латинского алфавита от «А» до «Е». И не статистическая это забава, а жесткий норматив отсечения от бюджетного пирога.

Вершину этой пирамиды занимает категория «А» — высокий уровень благосостояния. Сюда система записывает тех, у кого доход превышает семь прожиточных минимумов на каждого члена домохозяйства (это более 350 тысяч теңге на душу), имеются люксовые автомобили, действующий бизнес и просторное жилье свыше 120 квадратных метров на человека.

Чуть ниже расположилась категория «В» — состоятельные граждане. У них стабильная работа, доходы уверенно выше черты бедности, пара ликвидных активов за плечами. Этим двум группам с 2027 года официально отрежут доступ к 14 видам государственных пособий и выплат.

Дальше начинается самое интересное для бюджета. Категория «С» — так называемый удовлетворительный уровень. По логике разработчиков нормативов эти люди сами закрывают свои базовые потребности: у них есть крыша над головой, какая-никакая зарплата и, возможно, старенькая машина или непогашенный потребительский кредит. Господдержка им не положена. Вообще никакая.

Ниже лежат уровни выживания. Категория «D» — кризисная, или экономически уязвимая. Низкие заработки, неполная занятость, просроченные долги, ветхие стены. Именно здесь обитают получатели адресной социальной помощи (АСП). Но дают ее теперь с жестким ультиматумом: каждый трудоспособный обязан встать на учет в центр трудовой мобильности и согласиться на предложенную работу. Откажешься — выплаты снимут.

А на самом дне находится категория «Е» — экстренная. Это крайняя нищета, полное отсутствие легальных доходов, тяжелая инвалидность, нет собственного угла. Только эта группа остается безусловным получателем государственной опеки без лишних вопросов.

Анатомия скоринга: 59 точек контроля

Как бездушная машина решает, в какую букву вас определить? Очень просто и без малейшего участия живого инспектора. Алгоритм ежемесячно прогоняет каждое домохозяйство через фильтр из 59 показателей, стянутых из более чем тридцати государственных баз данных от налоговой и МВД до банковских бюро и нотариальных палат.

Все эти 59 маркеров разбиты на восемь плотных блоков. Первым делом робот сканирует кошелек: официальный среднедушевой доход, регулярность поступлений на счета и пенсионные взносы. Вторым шагом проверяется долговая яма — наличие активных банковских ссуд, микрозаймов и особенно просрочек свыше 90 дней.

Финансовый аналитик Арман Токтагулов оценивает эту архитектуру без иллюзий: «Минтруда скопировало классический банковский скоринг, только вывернуло его наизнанку. Банк ищет повод дать вам деньги под процент, а государственный алгоритм ищет легальную зацепку, чтобы казенные деньги вам не давать».

Третий и четвертый блоки — ревизия имущества. Считаются каждый легковой автомобиль, грузовик, трактор или прицеп, числящиеся в базах полиции. Параллельно суммируются квадратные метры квартир и домов по данным юстиции.

А вот пятый блок специально заточен под сельскую местность и пригород: алгоритм видит земельные участки под ИЖС или личное подсобное хозяйство, дачные сотки, сельхозтехнику и даже поголовье скота в базе идентификации животных. Каждая корова или баран — это записанный актив.

Шестой и седьмой контуры отлавливают деловую активность. Наличие ИП, бездействующего ТОО, коммерческой недвижимости или просто статус трудоспособного человека без официальных пенсионных отчислений. Если руки-ноги целы, но в ЕНПФ пусто, для системы ты не бедняк, а подозрительный элемент, скрывающий доходы. Восьмой блок фиксирует медицину и иждивенцев: количество детей, инвалидность, тяжелые диагнозы и статус в системе ОСМС.

Машина перемалывает эти цифры автоматически. Человеческий фактор исключен. Сменил работу, купил с рук битый прицеп или закрыл кредит — в следующем месяце твой индекс пересчитали и молча передвинули из одной категории в другую.

Дыра в казне: цена оптимизации

Почему правительство вдруг так резко озаботилось цифровой фильтрацией нуждающихся? Ответ лежит в сухих таблицах Министерства финансов и откровениях экономического блока. Денег в казне элементарно не хватает.

За девять месяцев текущего года дефицит государственного бюджета пробил отметку в 3 триллиона теңге. Это гигантский кассовый разрыв. При этом расходы на обслуживание государственного долга, то есть просто на выплату процентов по старым займам, вплотную приблизились к астрономическим 2,8 триллиона теңге.

Вдумайтесь в эту пропорцию: только на проценты кредиторам мы отдаем больше, чем тратим на все здравоохранение и коммунальное хозяйство страны вместе взятые.

Раньше такие дыры легко заливали деньгами из Национального фонда. Но сейчас правительство загнано в жесткие рамки бюджетных правил и вынуждено сокращать трансферты из нефтяной кубышки. Попытки быстро собрать больше налогов наталкиваются на глухое сопротивление бизнеса и общества — достаточно вспомнить яростные споры вокруг повышения ставки НДС или тотального контроля мобильных переводов. Фискальная мобилизация буксует.

Когда доходы не растут, а долги давят, у кабинета министров остается лишь один рычаг — резать расходы. Закон прямо запрещает урезать базовые пенсии и пособия по инвалидности. Значит, под нож идет остальная социалка.

На брифинге 14 октября Серик Жумангарин попытался успокоить публику. Мол, снижение социальных расходов с 10,7 до 10,5 триллиона теңге — это вовсе не секвестр, а тонкая «оптимизация перераспределения ресурсов». Официальная версия звучит так: финансирование первичной медико-санитарной помощи (поликлиник) просто перекинули из гарантированного объема бесплатной медпомощи (который оплачивается напрямую из бюджета) в систему ОСМС (которая живет за счет взносов работников и работодателей).

Но экономику словесной эквилибристикой не обманешь.

«Когда правительство уменьшает номинальные социальные траты на 200 миллиардов теңге при двузначной реальной продуктовой инфляции, это означает жесткое сжатие государственной поддержки в покупательной способности. Перекладывание расходов поликлиник на плечи фонда медстрахования — это просто способ разгрузить республиканский бюджет за счет карманов работающих граждан», — поясняет Арман Токтагулов.

Ловушка категории «С»: ржавый «Пассат» против пособия

Вот мы и подошли к главной причине общественного нервоза.

Публичные обещания чиновников лишить выплат богачей из категорий «А» и «В» работают как классическая дымовая завеса. Позвольте быть откровенным: владельцы особняков и люксовых внедорожников и так не живут на адресную помощь в несколько тысяч теңге. Бюджет на них ничего не сэкономит.

Настоящая многомиллиардная экономия казны делается на тонкой грани между категориями «D» и «С».

Именно категория «С» становится главной ловушкой этой реформы. В отчетах она называется «удовлетворительной», а на практике это огромная серая зона работающей бедности.

Возьмем типичную ситуацию в регионе или на окраине мегаполиса. Доходы у людей копеечные — впритык на еду и коммуналку. Но в базе МВД на главе семейства висит «Фольксваген Пассат» 1993 года выпуска или старый советский УАЗик.

В ауле без этих ржавых колес физически не выжить — на них возят уголь, фляги с водой, доставляют детей до школы. Продать этот металлолом за нормальные деньги невозможно. Однако для 59-факторного калькулятора Минтруда это зарегистрированная единица автотранспорта. Плюс доля в старой приватизированной родительской квартире или саманном доме. Плюс две дойные коровы в базе Минсельхоза.

Алгоритм складывает эти «активы» и бодро выносит вердикт: категория «С». Базовые потребности закрыты, имущество имеется, в помощи государства не нуждаются. То, что корова не дает наличных денег на покупку зимней обуви в октябре, а старая машина требует расходов, а не приносит дивиденды, базу данных не волнует.

Еще хуже, если двадцать лет назад человек продал жигули по рукописной доверенности, покупатель сгинул, а машина осталась висеть в базе дорожной полиции. Доказывать системе, что ты не верблюд, придется долго и мучительно, обивая пороги СпецЦОНов и судов.

Второй фронт удара направлен против гигантской армии самозанятых. Миллионы казахстанцев крутятся в неформальном секторе: частный извоз, мелкий ремонт, сезонная уборка урожая, торговля с рук.

Калькулятор видит трудоспособного гражданина, видит какие-то квадратные метры жилья, но фиксирует ноль в графе пенсионных отчислений. Логика государства здесь такая: либо выходи из тени, регистрируйся, плати налоги и взносы в ОСМС, либо твоя ячейка автоматически лишается статуса уязвимой. Никаких скидок на то, что в депрессивном районе легальной работы просто нет, цифровая матрица не делает.

«Самая большая опасность кроется в том, что высокотехнологичный Big Data скоринг построили поверх глубоко архаичной методики расчета прожиточного минимума. У нас черта бедности до сих пор оторвана от реальных ценников на базарах и в супермаркетах. В итоге идеальный цифровой скальпель режет по кривым стародавним лекалам, выбрасывая за борт сотни тысяч людей, которые живут от зарплаты до микрозайма», — отмечает Арман Токтагулов.

Народ злится не потому, что привык к иждивенчеству, а из-за двойных стандартов: государство требует от граждан абсолютной прозрачности до копейки, считает каждую курицу в сарае и каждый квадратный метр в хрущевке, но при этом само умудряется довести бюджет до состояния, когда почти 3 триллиона теңге уходят просто на погашение процентов по долгам.

Цифровизация социальной сферы неизбежна, и с точки зрения сухого менеджмента вполне логична. Казна не бездонна, раздавать деньги всем подряд больше не выйдет. Но когда под видом точечной настройки помощи правительство просто затыкает бюджетные пробоины за счет самых незащищенных слоев из пограничной зоны «С», доверие к такой арифметике падает до нуля.