«Дай нам Бог дожить до 25-летия»: как прошла годовщина «Норд-Оста», о которой почти забыли

Больше 20 лет акция памяти проходит на одном и том же месте, в одно и то же время. Не меняется и сценарий. Сначала слово берёт Дмитрий Миловидов, отец погибшей девочки. Потом звучит реквием, объявляют минуту молчания, перечисляют имена 130 погибших, в небо запускают белые шары. Из динамиков звучит речь, которую собравшиеся давно знают наизусть. Да что там собравшиеся, даже я за столько лет её выучила.

Мероприятие начинается ровно в 10 утра. Но люди подтягиваются к 9. Организаторы развешивают фотографии погибших, расставляют на ступенях красные лампадки по числу жертв. Возле каждой кладут гвоздику. Кто-то приносит портреты своих детей, родителей, внуков. Бережно устанавливает рядом на тех самых ступенях, которые помнят октябрь 2002 года.

Пока идёт подготовка мимо спешат прохожие. Некоторые останавливаются, смотрят на фотографии. По лицам видно: не все понимают, что здесь происходит. Постояли и пошли дальше. Никто ничего не спрашивает.

На импровизированной сцене перед Театральным центром стоит одна колонка и два микрофона. Ведет мероприятие Дмитрий Миловидов. Каждый год вижу его и думаю, а если вдруг заболеет, кто организует церемонию? Кажется, замены ему нет.

Спрашиваю напрямую:

- Дим, а если с вами, не дай бог, что-нибудь случится, кто проведёт мероприятие?

- Нельзя мне болеть! - отвечает он. - Но в случае чего, ребята проведут. Всё отработано, всё налажено.

- Почему каждый год один и тот же сценарий, может пора что-то поменять?

- А зачем? Лишний раз согласовывать? Вот в следующем году будет 25 лет, тогда подумаем.

- Даже речь согласовывать надо?

- Речь у меня уже выверена. А так формально, да.

Неподалёку стоит пожилой мужчина с палочкой. Рассказывает молодому журналисту о погибшей внучке: «Сколько времени прошло, а я всё плачу и плачу. Внучка моя Фролова Дарья. Мы её так и звали - Дар Божий».

Чуть позже подхожу к нему. Он представляется Виктором Сергеевичем.

- У вас кто тут погиб? – спрашивает меня.

- Никто.

- Повезло… А моя внучка пошла на спектакль с классом. Она училась в хорошей школе – там говорили. А потом забыли. Дочь приехала в школу, а ей говорят: не надо вспоминать, не надо говорить, нам не рекомендовали.

В тот день в Театральном центре был целый класс. Даша оказалась единственной погибшей из своих одноклассников.

- Она рядом с учительницей сидела. Учительница выжила, а внучка погибла. Потом учительница на похороны приходила, на кладбище ходила.

Даше Фроловой было всего 13 лет.

- Мы её три недели искали по всей Москве. По моргам ездили, никак не могли найти. Дочь куда только не обращалась, пробилась даже к руководству МЧС. Ей сказали, что видели похожую девочку, когда выносили заложников. Обнадёжили, что найдётся. А её всё нет и нет.

Виктор Сергеевич до сих пор убеждён, что поиски затянулись из-за надписи на руке внучки.

- Она химическим карандашом написала: «Мы не умрём». Вы посмотрите на неё, какая девочка! - показывает на фотографию на стене.

История Даши известна многим, кто пережил трагедию на Дубровке. Перед смертью девочка оставила на ладони слова: «Мы не умрём. Только не надо больше войны». Позже эта фраза стала названием книги памяти погибших заложников.

- Мы её на Троекуровском похоронили. Хорошее место выделили, дочь добивалась. Анна Политковская знала про Дашу, писала о ней. Дочка моя тоже сегодня приедет, немного опаздывает.

- Вы, наверное, тут всех собравшихся знаете?

- Зрительно знаю, а фамилии не все помню. Вот у неё сын погиб, - показывает в сторону женщины в пальто. - Видите, напротив его фотографии стоит. Только она меня не узнала…

А еще Виктор Сергеевич рассказал, как сегодня добирался до Театрального центра.

- Представляете, заблудился. Спрашиваю у прохожих, где Театральный центр, а они думают, что мне в театр надо. Смотрят непонимающе, глазами хлопают. Тогда я начал расшифровывать: где заложники погибли, «Норд-Ост». Всё равно не понимают. Отправили меня бог знает куда. Четыре остановки пешком шёл!

Смотрю на его палочку. Как дошёл - не представляю.

- А по телевизору сегодня хоть что-нибудь говорили? - вдруг спрашивает он. - Я специально новости смотрел, слушал. Ни слова. Вот то-то и оно…

К десяти часам людей становится больше. Звучит реквием-покаяние. Кто-то замечает: «Всего 13 фотографий в этот раз на ступеньках…».

Из динамиков раздается та самая речь, которую все здесь знают: «…Рано или поздно каждому придётся отвечать за то, что сделал в этой жизни. Отвечать перед Высшим судом, перед Божиим. Перед судом, где нет иммунитета. Судом беспристрастным, неподкупным, неотвратимым. Однажды придётся отвечать за гибель 130 человек».

Наступает минута молчания. Потом называют имена погибших. Сто тридцать имён. Россияне, граждане Белоруссии, Украины, Нидерландов, Казахстана, Австрии, США…

Смотрю на полицейских, которые стоят позади собравшихся. Один молодой сотрудник во время перечисления имён снимает шапку. Первый раз такое вижу. Остальные просто стоят молча.

Затем слово берет Дмитрий Миловидов. Вспоминает тех, кто помогал заложникам. Спасателей, врачей, переговорщиков. Людей, которые рисковали собой, вытаскивали пострадавших, сами подвергались воздействию газа.

Вспоминает и тех, кого уже нет: Анну Политковскую, Иосифа Кобзона, Бориса Немцова, Сергея Говорухина-младшего, Евгения Примакова. Говорит о докторе Леониде Рошале, о спасателях, о сотрудниках МЧС, погибших и пострадавших позже в Беслане. О тех, кто все эти годы помогал семьям.

Затем к микрофону подходит Светлана Губарева. В «Норд-Осте» она потеряла 13-летнюю дочь. Сегодня Светлана - одна из тех, кто сохраняет память о погибших, работает над книгой памяти.

- С каждым годом я становлюсь всё старше. Я уже прожила без дочери в два раза больше, чем с ней. Но чтобы пережить эту боль, я вспоминаю, что у меня были эти 13 лет. Да, мало, но они были. Слова, которые сегодня прозвучали во время минуты памяти, были написаны больше 20 лет назад. Но каждое из них до сих пор актуально. Та часть, которая касается боли, потерь, останется неизменной. Но я хочу дожить до времени, когда будет переписана вторая часть - об ответственности за гибель людей. Я хочу переписать эту часть. Надеюсь, мы все доживём до того времени, когда виновные ответят за случившееся. Даже если нам придётся жить вечно.

Когда-то на этих годовщинах присутствовали много иностранных гостей. Теперь приехал только представитель французской организации «Франция - Европа - Беслан».

- Мы собрались в прекрасную русскую осень. Мы приехали в вашу прекрасную и гордую страну. Мы не забываем погибших. Эту дату невозможно забыть. Тогда весь мир следил за событиями…

А я смотрю вокруг и думаю: а всё-таки забывают. Ни представителей федеральных телеканалов, ни чиновников. А собравшиеся не молодеют, их становится меньше. И будто вместе с ними уходит память.

Начинается небольшой концерт. Звучат трогательные песни. Исполнители - не звезды, в студентки, которые еще не родились, когда случился теракт.

После выступления люди подходят к артистам, обнимают, целуют их, благодарят.

По окончании мероприятия люди разбирают фотографии со ступенек. Одна женщина берёт портрет сына, прижимает к себе, целует. Два часа назад они принесли сюда портреты. Сейчас снова уносят домой. И так каждый год.

Дмитрий Миловидов приглашает всех на панихиду в церковь. Знаю, что туда пойдет лишь небольшая часть собравшихся. Перед тем как попрощаться, он произносит: «Берегите себя. Надеемся увидеться в следующем году, на 25-летии. Дай нам Бог дожить».

И добавляет, обращаясь к тем, кто пережил теракт: «А тех, кто выжил в тот день, с днём рождения».

Люди расходятся. Лампадки убирают, микрофоны отключают. Ступеньки Театрального центра становятся обычными ступеньками. Мимо сегодня будут проходить люди и вряд ли кто-то вспомнит, что здесь происходило 24 года назад.

А Виктор Сергеевич, которому сегодня пришлось идти четыре остановки с палочкой снова придёт через год. Если хватит сил. И снова будет рассказывать о своей Даше. И возможно, снова спросит у незнакомого человека: «А у вас кто тут погиб?». И услышав «никто», ответит: «Повезло…».