«Люся её выгнала»: Купервейс о причине расставания с Гурченко

Людмила Гурченко пять раз состояла в официальных браках, среди её избранников кинорежиссёр Василий Ордынский, сценарист и историк Борис Андроникашвили, Александр Фадеев, приёмный сын Александра Фадеева, певец Иосиф Кобзон, Сергей Сенин, создавший музей — мастерскую Людмилы Гурченко. Неофициальным мужем актрисы был композитор Константин Купервейс. В разговоре с корреспондентом «МК» Константин Тобяшевич рассказал, что стало причиной разлада в семье и как впоследствии сложились его отношения с дочерью и внучкой звезды, с которой он прожил почти 20 лет.

- Константин, вы стали для Людмилы Марковны золотым периодом. Когда вы были вместе великая Люся сыграла в десятке фильмов, среди которых «Вокзал для двоих», «Двадцать дней без войны», «Любимая женщина механика Гаврилова», «Сибириада», «Соломенная шляпка», "Любовь и голуби", "Моя морячка", к которой вы написали музыку. Браво вам за музыку к фильму " Моя морячка". Актёры рассказывали, что Гурченко была одухотворённая на съёмках, где вы были рядом.

- Спасибо. Также мне говорил покойный режиссёр этого фильма Толя Эйрамджан. Он меня приглашал писать музыку к остальным своим фильмам. Толя ставил весёлые и добрые фильмы с прекрасными актёрами и хорошей музыкой. Я ему очень благодарен, что он мне поверил и доверил написать музыку к «Моей морячке», где Люся сыграла главную роль.

- Когда вы расстались с Людмилой Марковной вам сложно было расставаться с её родными, ведь всё - таки на ваших глазах росла её дочь, которую вы потом сопровождали в роддом. Именно вы помогали в воспитании внуков актрисы.

- Маша вышла замуж за своего одноклассника, парня из интеллигентной семьи, казалось, что он будет надёжным. Мы с Люсей оплатили свадьбу в «Национале». Они жили своей семьёй, с её мужем у меня близкого общения не было. К тому время, когда я ушёл, Маше был уже 31 год, она была мамой двоих детей.

- Внучка Людмилы Марковны Елена Королёва считает вас своим дедушкой, ведь она выросла на ваших руках, а также Елена признательна вам, что в 2017 году вы приняли участие в похоронах её мамы Марии Борисовны.

- Ну, было такое. Как иначе… Я прилетел попрощаться с Машей из другой страны. Муж Маши стоял и не знал, что делать. После похорон мы арендовали красивый ресторан около их дома, помянули Марию. Маша была трогательным, добрым человеком, до последнего заботилась о своей внучке Тасечке, она обожала Лену и её дочь.

- Когда вы появились в жизни и в доме Гурченко, как вас приняли её мама Елена Александровна и маленькая тогда ещё Мария?

- Совершенно спокойно. Сразу после знакомства у нас всё пошло гладко. Правда, все немножко смущались, что я слишком молод, но потом это нивелировалось и моему возрасту не придавали значения. (Константин Купервейс был моложе Людмилы Гурченко на четырнадцать лет. прим. Авт). Мама Люси была моим близким другом. Я горевал, когда её не стало. В семье её называли Лёля. Очень хорошая женщина, c чувством юмора. Лёля всю жизнь прожила в любви. Люсин папа очень любил её маму. Когда Марк Гаврилович умер, она осталась одна в пятьдесят пять лет, что было грустно. Мы часто сидели, разговаривали, она рассказывала про войну, про то, как жила в оккупации. Лёля была интересным рассказчиком.

- Елена вспоминает как гостила с братом у ваших родителей. Они разделяли ваш выбор спутницы жизни, которая была старше вас на четырнадцать лет?

- Мои мама и папа были дружны и с Леной, и с Марком. Они видели, что дети ко мне хорошо относятся, вот и поддержали меня. Мои родители всегда мудро поступали и помогали мне в жизни.

- Это правда, что жена вас ревновала, поэтому вы развелись?

- Неправда, мы не разводились с Люсей, так как не были в официальном браке. Ревностью она меня не мучила. Люсе я не давал поводов для ревности, не предавал её никогда. Наше расставание случилось из - за того, что в сорок лет я уже не мог быть мужем Гурченко. К этому времени я уже писал музыку к фильмам с её участием, решал все её проблемы. Она никогда не ходила ни в какие инстанции, ничего и нигде не просила для своего быта. Различные документы, заграничные паспорта, визы, походы к министрам, ремонты в квартирах, всё это было на мне. Но к сорока годам, может чуть раньше у меня появилась возможность стать не просто мужем, а человеком, который хочет заниматься делом достойным своему таланту. Простите, я не тщеславный человек и не хвастун, но хотел стать на ноги. Замечательный режиссёр Михаил Абрамович Швейцер, услышав, как я играю предложил писать музыку к его фильмам. Гурченко позвонила и разрушила мои договорённости. Потом, у меня была работа в США, я написал музыку к фильму. Приехала дама заключать контракт, но Люся её выгнала, сказав, что Костя мой муж, он не будет этим заниматься. После этого я повернулся и ушёл. Уходил, я не к другой женщине, а в одиночество. Это было уже не в первой, она меня возвращала каким - то гипнотическим образом, но в этот раз, я не вернулся. Ушёл с одним паспортом, чем горжусь. Никогда я не был подкаблучником или альфонсом, который жил с богатой женщиной. Какие там деньги?! Я взял в 1973 году больную, несчастную, брошенную женщину без денег и работы, которая жила с ребёнком в квартире 28 метров. Я принял её потерянную, которой было неизвестно, куда идти после четырёх браков. В кино у неё был длительный перерыв, Люсю не снимали тогда. Движение вперёд у Люси началось, когда мы сошлись. Она начала сниматься, мы стали вдвоём ездить на концерты, где я ей аккомпанировал. Всё что мы вместе зарабатывали осталось у неё.

- За эти двадцать осталось что – то хорошее в вашей памяти? Наверняка, были вещи - талисманы, дорогие другу другу или уголки в городе, где вы вместе любили гулять?

- Никаких любимых чашек и блюдец у нас не было. Люся любила свои старинные вещи, в основном, что касалось её папы. Мы никогда и нигде не гуляли. Она не хотела, чтобы её узнавали, ей надо было краситься, приводить себя в порядок. Она выходила, ныряла в машину и всё. Детей мы тоже не нажили, она мне сразу об этом сказала, что рожать не собирается.

- Константин, вы нашли своё счастье?

- Мне Бог послал женщину, дочь которой взяла мою фамилию, сказав, что я её папа. Я обрёл совершеннейшее счастье. В последнее время, когда я говорю о прошлом, то наступаю себе на горло. Неэтично обо всём этом говорить, когда человека уже нет в живых. Согласился сейчас с вами поговорить только ради памяти Маши, ради Лены. Светлая память Люсе.