Школьников научат забивать гвозди и шить фартуки
Почти 80% молодых жителей России в возрасте от 18 до 35 лет не способны самостоятельно повесить полку или заменить смеситель — об этом свидетельствуют данные опроса, проведенного в ноябре 2026 года

УПК появились в середине 1970-х годов. Основная миссия движения была сформулирована как трудовая подготовка и профориентация старшеклассников. Конкретные задачи ставились такие: ознакомление учащихся с трудовыми процессами и содержанием труда рабочих на предприятиях и профессиональная ориентация — помощь школьникам в сознательном выборе будущей профессии.
УПК существовали на межшкольной основе: один комбинат объединял несколько близлежащих школ и обычно располагался в отдельном здании. Старшеклассники один раз в неделю проводили не в школе, а на комбинате. Обучение занимало в среднем 4 часа. По итогам обучения ученики сдавали квалификационные экзамены и получали свидетельство о присвоении рабочей специальности и даже разряда.
Сегодня об этом помнят лишь те, кому за 50, — поколение, заставшее советскую школу на последнем издыхании. К счастью, привычка работать руками настолько врезалась в цепкую молодую память, что и сейчас бывшие дети СССР могут рассказать о походах на УПК, как будто это было вчера. Да и взять рубанок и выстругать части для табурета тоже могут. А как иначе? Руки-то помнят.
Моя собеседница Елена окончила среднюю московскую школу в 1989 году. На УПК она получила профессию машинистки.
— Мы ходили на УПК в 9-м классе. Собирались всем классом и топали в специальное здание, достаточно далеко — около двух кварталов. Это было типовое здание школы, но все оно было отдано под такие занятия. Не помню, чему учили наших ребят, но девочкам преподавали слепой метод печати, — вспоминает бывшая советская школьница. — Этот навык пригодился на всю жизнь. У нас было все серьезно. Мы рисовали на картонке схему клавиатуры — три ряда букв и один ряд цифр в кружочках. А эти знаки на печатных машинках заклеивали пластырем. И вот мы по ним барабанили, глядя на нашу картонку. Сначала печатали недлинную абракадабру, а затем переходили к связным текстам. К концу года мы бегло орудовали десятью пальцами слепым методом и даже проводили соревнования на скорость.
Профессия ей действительно пригодилась. Сейчас в офисе она быстрее всех печатает на компьютере. Может мгновенно отстучать как сообщение в мессенджере, так и важный официальный документ. А в 90-е даже кормилась школьной профессией: набирала на заказ тексты курсовых и дипломов.
— Забыть слепой метод невозможно. Один раз научился — и помнишь на всю жизнь, — заключает собеседница. Она полностью поддерживает предложение вернуть в школы УПК. Неизвестно, как сложится судьба нынешнего поколения школьников, но при любых поворотах судьбы пригодится навык что-то делать своими руками.
Вторая моя собеседница рассказала о другом опыте от занятий в УПК.
— На УПК мы собирали проводку для мотоциклов. То есть нас не учили профессии, а заставляли бесплатно работать на сборке. У нас были схема и стенд, на котором мы должны были в определенном порядке разместить провода по цвету. Занятие очень нудное. Но была производственная норма, которую с нас жестко требовали. Все это проходило в конце перестройки. Мы уже немного разбирались в рыночной экономике и подозревали, что администрация УПК получила заказ и выполняла его руками школьников. Никакой зарплаты мы не увидели, так же как и рабочего навыка, — сетует бывшая советская школьница Ольга.
Похожую ситуацию рассказала и москвичка Станислава. На УПК они также не получали профессию, а занимались трудом разнорабочих.
— Мы проходили УПК не в специальном здании, а на фабрике бинтов в Кривоколенном переулке. Укладывали бинты в коробки. Продукция предназначалась для использования в ветеринарии, исключительная стерильность не требовалась, поэтому задействовали школьников. Делали кое-как, с желанием поскорее оттуда смотаться. Но было чувство свободы и ощущение взрослой жизни, — вспоминает Станислава.
Действительно, несмотря на благие намерения, система УПК не была лишена серьезных недостатков, которые особенно ярко проявились на практике. Это и слабая материально-техническая база: оборудование в мастерских УПК и на ученических местах на предприятиях часто не соответствовало современным требованиям. Базовые предприятия нередко рассматривали помощь школам как дополнительное бремя и не спешили ее оказывать. Зачастую обучение сводилось к формальности.
Возможно ли сейчас возрождение УПК в советском изводе? «МК» спросил об этом учителя технологии московской школы Елену Пермякову.
— В классическом виде УПК возродить точно нельзя, — считает педагог. — Под учебно-производственные комбинаты строились отдельные здания. В 90-е годы они попали в частные руки и теперь заняты под офисы. Те, кому повезло, вернулись в лоно школ как учебные корпуса. Свободных площадей нет. Также занятия по УПК проходили на производствах. Сейчас и это невозможно в крупных городах: предприятия выведены за черту мегаполисов. Все это исключает возрождение классической учебно-производственной практики. Но идея не забыта. Она реализуется в современной школе, но в другом виде. Правда, сейчас получение рабочей профессии добровольное дело. Что отвечает духу сегодняшнего дня. Идея воплощается на базе колледжей. Любой старшеклассник по желанию может подать заявку на профориентацию и получить во время обучения рабочую профессию. Выбор зависит от конкретной школы и близости колледжа. Можно научиться профессии водителя, повара, парикмахера. В нашей школе предлагается получить профессию чертежника.



