Андрей Муковозчик комментирует самые эмоциональные события недели, вызвавшие вопросы от наших читательниц

Самые эмоциональные события недели, вызвавшие вопросы от наших читательниц. Мы их адресовали Андрею МУКОВОЗЧИКУ.

Очередная громкая кража из французского музея: пропала одна из самых дорогих в мире книг. Ее обложка сделана Сальвадором Дали из бронзы и украшена драгоценными камнями. Вес раритета — 210 кг. Такую из витрины не выхватишь и в кармане не унесешь. Мы определили, что поперли свои же, а вы как считаете?

Свои же — в смысле французы? Или нанятые французами мигранты? Или мигранты для французов, которых наняла международная преступность?

Одно, девчонки, несомненно: что-то прогнило в прекрасной Франции, причем настолько, что и музеи грабят чуть ли не каждый месяц, и бюджет то примут, то снова уйдут в отставку, и взрослые «желтые жилеты» сменяются уже забастовщиками школьного возраста.

С западными музеями — да, все большее количество экспонатов заменяются там дубликатами и репликами, тогда как оригиналы прячутся в запасники… Хочется верить, что именно прячутся и именно оригиналы. А то ведь на то, чтобы толкнуть раритет, положив в схрон копию, не нужен изощренный французский ум, такую схему все знают.

Я полагаю, это такая « месть богов » западной цивилизации за ограбление Греции, Малой Азии, Египта, Индии и всех стран, куда « эуропейцы несли свет», а вывозили оттуда все, что представляло хоть малейшую ценность. Вон англичане половину Парфенона вывезли, так он и стоит… полуразваленный.

Так, может, те воры — они пока только тренируются, как считаете?

Минск обогнал Москву по спросу на новогодние каникулы среди россиян. В десятку самых востребованных направлений вошел и Гродно. Андрей Николаич, вы как местный житель в чем видите притягательность нашей столицы для туристов?

Для россиян мы — Европа. Как и для нас Европой были Вильня с Варшавой. А для поляков да литовцев — Лондон с Парижем, где они стали « польскими сантехниками». И не могли стать ничем другим.

С цивилизационной точки зрения это все — низкопоклонство перед Западом. Перед теми идеями, той наукой и культурой, которые давно закончились. Но люди в силу привычки все еще ищут (и находят) для себя что-то притягательное.

А с туристической — у нас спокойнее. Безопаснее. Чище. Размереннее. Вкуснее. Много у нас есть того, чего у россиян нет или не хватает. Вот этим и привлекаем — и хорошо, и правильно, и надо усилия прилагать, чтобы так и оставалось.

Роль Беларуси — быть уютной, сытной, мирной корчмой на перекрестках мировых путей. Этим выживать и этим выделяться. А заодно и оптику делать, и колесные шасси, и микросхемы, и многое другое, даже казино, но без гвалта.

Не в характере потому что.

Соцсети пестрят фотографиями гигантских тыкв, огромных картофелин, помидоров, россыпей яблок. Такое чувство, что на земле у нас трудятся абсолютно все: и горожане, и сельчане, и стар, и млад. Да как результативно! А вы чем можете похвастаться на празднике урожая?

Отменным аппетитом. Ибо я для себя давно решил (вслед за одним фламандским философом-картезианцем): Ubi nil vales, ibi nil velis. Что означает: «Там, где ты ничего не можешь, ты не должен ничего хотеть».

Поэтому я лучше буду ходить и пробовать кусочки от гигантских тыкв, огромных картофелин, помидоров, россыпей яблок, чем пытаться повторить нечто подобное. Потому что я гораздо лучше напишу, как и почему это у меня не получилось, чем выращу рекордный урожай.

Многих это, знаю, повергает в отчаяние — и они пробуют снова и снова, каждую очередную весну. Чтобы каждой очередной осенью снова расстроиться, что не выросло, как у соседей. А я в это же время прикуплю лучшее на тех ярмарках, которыми так богата белорусская осень.

Поэтому вы спрашивайте, девочки, спрашивайте, не дайте пересохнуть тому ручейку, который связывает меня, как вы говорите, с землей.

В китайском городе Цзинань пассажиры метро знатно напряглись, когда увидели на платформе огромную черную пантеру на поводке и без намордника. Потом выяснилось, что это был… чемодан очень реалистичной формы. Нам срочно надо такой! Не знаете ли, где его взять?

А возьмите натуральную пантеру! Вам же эффект нужен, окружающих поразить, а не вещи в багаж сдать, верно? В конце концов, на вопрос, что это у вас, просто соврите: чемодан — и кто рискнет проверить?

Смотрите, как мир вещей меняется у нас на глазах: нам уже просто чемодана (коробочки для вещей) мало. Нам типа живую пантеру подавай. Нам недостаточно телефона около уха — нам нужен айфон, да чтобы еще и последней модели. Или машина — не четыре колеса с днищем и крышей, чтобы сесть и доехать, а Bugatti W16 Mistral, которых на весь мир сделано 99 и ни штукой больше.

Это все гримасы общества потребления, которые вас, девчонки, заставляют каждый год менять гардеробы, аксессуары, а некоторых даже и мужей с бойфрендами. Как будто в этом и есть смысл жизни, как если бы все это можно было уложить в чемодан-пантеру и унести с собой туда, откуда не возвращаются.

А вы еще и вот о чем подумайте: тот искусственный интеллект (ИИ), который, говорят, ­вот-вот захватит и поработит мир, — а вдруг ему понадобятся ходячие коробочки на ножках, чтобы носить за ним шнуры, искать розетки и втыкать в них? И вдруг он захочет, чтобы это были вы?

Забавно получится: впереди спешит на поезд ИИ, за ним едва успеваете вы, а за вами вприпрыжку — черная пантера, которая на самом деле — ваш чемодан. И тоже с ИИ… не запутаться бы нам, правда?

«Минсктранс» попросил пассажиров не оставлять свой пробитый талон другим, объясняя это тем, что такой «заботой» они сами себе в перспективе ухудшают условия проезда. А вы, Андрей Николаич, что думаете о таком обмене билетиками?

Это жульничество. Причем под маркой « сейчас осчастливлю мир » — то самое фарисейство, против которого многие в истории человечества выступали. С переменным, как видим, успехом.

Казалось бы, общественный транспорт — он для нас для всех. И мы все вроде бы должны быть заинтересованы в том, чтобы мы все, поголовно, его поровну оплачивали. Потому что так будет нам всем дешевле, выгоднее и справедливее.

Но — нет. Человек (почему-то) устроен так, что « праздник непослушания » вызывает у него прямо-таки животный азарт. Единственный известный мне случай коллективного изменения бес­сознательного — это наша с вами минская привычка переходить на зеленый свет, которую мы теперь и сами поддерживаем как элемент, выделяющий нас из толпы таких же, но чуточку других.

Поэтому всегда напоминаю учителям, особенно молодым: человек не будет учиться, если его не заставлять. Принуждение — часть процесса воспитания, хоть семью возьмите, хоть государство. И вообще, лучше родительского подзатыльника в природе мало что можно найти.

Просто нужно знать, « когда и с кем, что именно и сколько». В этом, полагаю, и состоит искусство педагогики. В отличие от воспитания, которым худо-бедно владеет каждый.