Утёсов, джаз и немного хулиганства в музее

Советскую эстраду невозможно представить без Леонида Утёсова. Более того, он — один из столпов, на котором эстрада и выросла. Утёсов пел обо всём: о любви и жизни, о войне и героизме, о море и, конечно, родной Одессе. Более того, Утёсов — один из главных популяризаторов джаза в СССР, а его оркестр — чуть ли не единственный, который знали и любили даже на родине этого жанра за океаном.

Всегда радует, когда выступление артистов — это не список исполняемых композиций, а настоящая концертная программа, где песни не просто сменяют друг друга, а плавно переходят одна в другую при помощи умелого повествования. Для вечера, посвящённого творчеству Леонида Утёсова, это важно по нескольким причинам. Во-первых, его нет с нами уже больше сорока лет, а потому молодое поколение, коим зал был заполнен почти на половину, стоит погрузить в контекст. Во-вторых, есть в таком подходе некий символизм — коллектив «Теа-джаз», которым руководил артист, во главу угла ставил театральное выступление, а музыка выполняла роль аккомпанемента к действию. В Музее музыки в этот вечер главенствовал всё-таки джаз, но важность подводок между песнями сделала их почти равноправными.

За них, как и за вокал, отвечал конферансье Евгений Юраков. Ответственность огромная: не только спеть за Утёсова и воссоздать атмосферу его концертов, но и вложить что-то своё, не стать пародией на артиста. Евгений добился этого хитрым трюком: он рассказывал историю жизни и творчества Леонида Осиповича так, как тот бы рассказал её сам — с юмором, иногда цитируя певца напрямую.

Музыку исполнял самарский диксиленд «Волжский бриз». Диксиленд — один из поджанров джаза, который органично прижился в Советском союзе. Дело в том, что джаз берёт корни в африканской традиции, а белые музыканты, неравнодушные к этой музыке, расширили его компонентами традиции европейской, в результате чего и возник диксиленд. Благодаря таким энтузиастам, как Леонид Утёсов, жанр появился и у нас.

Хотите верьте, хотите нет, но прослушивание джаза — тяжёлая работа! И пусть вас не обманывают радостные улыбки слушателей, на самом деле за ними скрывается героическое напряжение. Есть научное исследование, доказывающее, что джаз — самый сложный для восприятия вид музыки, требующий от мозга огромных усилий. Больше трудов занимает только его исполнение, но и волжанские джазмены стоически не выказывали на лицах ничего, кроме радости.

Евгений Юраков в этот вечер работал за Леонида, но у того была сценическая спутница — дочка артиста, Эдит Утёсова. Эту роль прекрасно исполнила вокалистка Екатерина Масальская-Рыбина, составив Евгению компанию в нескольких песнях. Любопытно, что вторую фамилию ей подарил муж Сергей, играющий в «Волжском бризе» на трубе. Мне удалось в тайне от исполнителей заглянуть за кулисы (да простит меня Музей музыки) — там пару гастролеров ждал их сын, впитывающий музыку с раннего детства. Кто знает, может, спустя годы я окажусь и на его выступлении?

А вот научиться отжигать так же, как Владимир Самаркин, почти невозможно. Выходит на сцену седовласый мужичок хулиганистого вида — и пускается в степ, так что уже не понимаешь, сколько ему лет. Седина говорит о солидном возрасте, неугомонные ноги — об обратном. В нескольких песнях его степ не просто украшал номера, а точно передавал хулиганский одесский дух Утёсова — лёгкий, дерзкий и обаятельный.

Эта неугомонность чувствовалась во всём вечере. И когда зал улыбался, подпевал и аплодировал, становилось ясно: музыка Утёсова по-прежнему нужна — и тем, кто помнит артиста, и тем, кто открывает его впервые.