Народный артист Республики Беларуси Владимир Громов — о творческих принципах и секретах исполнителя

Ведущий баритон Большого театра Беларуси народный артист и лауреат специальной премии Президента деятелям культуры и искусств Владимир Громов не любит загадывать наперед. Его принцип прост: честно выполнять свои творческие задачи. А если творчество вызывает у зрителя интерес и отклик, значит, все делается правильно. В репертуаре артиста около полусотни партий, из них порядка 30 крупных: Белорецкий в «Дикой охоте короля Стаха», Макбет и Онегин в одноименных операх, Скарпиа в «Тоске», Фигаро в «Севильском цирюльнике»...

На сцене Владимир Громов работает без усиления звука. Старается правильно распределять силы. РОМАН ЩЕРБЕНКОВ Волнительная «Кармен» Музыка вошла в жизнь Владимира Громова через семью. Отец был гитаристом, мама — певицей. Пока сверстники гоняли во дворе мяч, приходилось осваивать нотную грамоту, вспоминает артист:

— Родители не дали природе отдохнуть, и я благодарен им за это. Всегда наблюдал, как они любят свое дело, и теперь тоже не представляю жизни без музыки. Удивляюсь тем родителям, которые не хотят, чтобы ребенок пошел по их стопам. В моей семье иначе: старший сын Макар окончил театральный институт и сейчас ищет свой путь в актерском мире. Федя окончил музыкальную школу по классу игры на гитаре. А жена у меня пианистка Белгосфилармонии, к тому же умница, красавица и отлично готовит, особенно долму в виноградных листьях с бараньим фаршем. Главная роль предполагает в среднем 35 — 40 минут пения, а в «Свадьбе Фигаро», к примеру, — полтора часа. Силы нужно распределять, как в беге на длинную дистанцию Серьезный вокал начался для Владимира Громова в Вооруженных Силах, где он играл на гитаре и пел в хоре. После армии поступил на вокальное отделение Минского музыкального училища, которое прежде окончил как гитарист. В 1999 году пришел в Большой театр стажером, будучи третьекурсником консерватории:

— Опыт выступлений у меня к тому времени уже был: вместе с мамой, солисткой филармонии Татьяной Громовой, участвовал в концертах по предприятиям и школам. Постепенно накапливал сценический опыт, вне сцены получить его невозможно. Но выступления в Большом стали для меня потрясением. Первый выход в «Севильском цирюльнике» в партии Фиорелло прошел спокойно, а «Кармен» на французском запомнилась сильным волнением: во время оркестрового вступления все вылетело из головы, но с первым шагом вернулось.

Из крупных партий самые близкие для Владимира Громова — Белорецкий, Скарпиа, граф в «Свадьбе Фигаро», Макбет и Онегин. И каждый раз артист погружается в логику своего героя: как тот отреагировал бы на поворот сюжета, взгляд, реплику. Реакции всегда новые. Разучить партию, если заниматься ежедневно, можно за два месяца, говорит Владимир Громов:

— Однако знать приходится не только свою роль, но и партии партнеров. Музыка ставит строгие рамки, а материал похож на неразношенную обувь: к нему надо привыкнуть и вжиться. Постановочные репетиции длятся от двух месяцев до полугода, а последняя неделя перед премьерой всегда напряженная. Особой концентрации требуют спектакли на иностранном языке: роль учим с подстрочниками, чтобы каждый слог получил эмоциональную окраску.

Владимир Громов: Зрителя интересует не только голос. Артист цепляет, если он приносит на сцену то, что пережил. Артист цепляет багажом Когда в Большом театре обсуждают новые идеи и решают, какие спектакли ставить, Владимир Громов всегда мысленно соотносит их с тем, что уже идет в репертуаре. Не возникнет ли разнобой? Ведь репертуар показывает не только уровень театра и артистов, но и запросы зрителя. Снижать планку нельзя, уверен Владимир Громов:

— Не хочу ни с кем нас сравнивать, потому что всю жизнь придерживаюсь одной мысли: мир тесен, а люди везде одинаковые. Неправильно утверждать, что где-то певцы лучше. Конечно, в жарких странах климат больше располагает к определенным голосам. Но если чего-то не хватает, нужно активнее искать, уделять этому больше внимания. В нашей стране есть все для развития этой сферы. Главное — стараться и работать качественно.

На сцене Громов работает без усиления звука. Связки не могут постоянно быть на пределе — как в машине нельзя все время держать педаль в пол. Поэтому главный принцип: затрачивать меньше сил, а получать больше звука, не задействуя лишние мышцы. Эмоциональное наполнение роли иногда поднимает тон, но это лишь краска, акцентирует народный артист:

— Сорвать голос — значит рисковать профессией. За звучание отвечают две небольшие мышцы, которые работают весь вечер, перекрывая оркестр и хор. Главная роль предполагает в среднем 35 — 40 минут пения, а в «Свадьбе Фигаро», к примеру, — полтора часа. Силы нужно распределять, как в беге на длинную дистанцию. В день выступления, кстати, отказываюсь от острого, слишком соленого и холодного.

Тембр и певческий голос Владимир Громов считает отражением психофизических возможностей человека. Поэтому кардинально поменять амплуа непросто: другой герой требует иной голосовой выстроенности. Если партия не подходит голосу, она не подходит и внутреннему состоянию. Зрителя же интересует не только голос.

— Корова тоже мычит громко, но этого мало, — улыбается Громов. — Артист цепляет, если за ним интересно наблюдать, если он открывает новые повороты и приносит на сцену внутренний багаж — то, что пережил, узнал, потерял, нашел. Судьба дает шанс Уже несколько сезонов Владимир Громов работает в жюри масштабного вокального проекта «Фактор.BY» и называет его концентрированным курсом всего, что связано со сценой: как артист должен жить на ней, взаимодействовать с образом, смыслом песни, партнерами, декорациями, зрителем и камерой. Это ускоренная школа сценического опыта, уточняет Владимир:

— Каждый выход на сцену должен становиться шагом вверх, новой планкой. Так формируется путь исполнителя — через движение, рост и стремление к большему. В современном музыкальном пространстве многое определяет интерес к личности артиста и его песне. Бывает, что все идеально — чистый звук, безупречная техника, а вот интереса нет. Это похоже на дом, оформленный как музей: красиво, правильно, но без жизни. Харизма, эмоция и энергетика превращают концерт в событие, а исполнителя — в личность, к которой хочется возвращаться. Именно это делает выступление живым и запоминающимся.

Однозначно определить, готов ли участник к профессиональной карьере, по мнению Владимира Громова, невозможно. Однако он твердо убежден: судьба подбрасывает шанс тогда, когда человек способен им воспользоваться и правильно распорядиться. Если что-то не произошло, значит, момент был неподходящим. За годы работы Владимир Громов видел много исполнителей и наблюдал, как меняются голоса: одни крепнут, другие теряют качество. Опыт позволяет предугадывать траекторию развития, как в шахматах, где просчитывают несколько ходов вперед.

— Иногда уже по речи понятно, каким будет пение, так бывает примерно в 80 % случаев, — рассуждает Владимир Громов. — Но важен не только звук. Работа в театре учит: выход на сцену — это сюжет, который артист несет с собой. Исполнение должно быть проживанием истории, а не набором абстрактных звуков. Зритель легко считывает, когда поют ни о чем.

basikirskaya@sb.by