«Громкое дело»: убийцу любвеобильного полочанина нашли через 24 года

Убийцу любвеобильного полочанина нашли через 24 года, только наказания она не понесла: жизнь сама наказала преступницу…

Можно ли привлечь к ответственности убийцу, которого самого уже нет на свете? Как доказать вину человека, чью версию событий не проверишь? Казалось бы, ответ очевиден: никак. Однако отдел криминальной милиции Полоцкого РОВД доказал обратное. Они сумели установить истину спустя 24 года после преступления и назвали имя убийцы, хотя та уже была мертва.

Коллаж Елизаветы Лесько Дом с плохой репутацией 12 ноября 2002 года около трех часов дня в заброшенном доме № 12 по 2‑му переулку Фрунзе в Полоцке обнаружили тело мужчины. Погибшим оказался 32‑летний Сергей Ковалевский* — местный житель, изредка подрабатывавший в строительной бригаде, дважды судимый и злоупотреблявший спиртным. Тело нашел его отец. Его мертвый непутевый сын лежал в одной из комнат поперек матраса лицом вниз.

При первичном осмотре видимых повреждений не обнаружили, лишь незначительные ссадины на лбу и носу, характерные для падения. Однако судебно-медицинская экспертиза расставила все по местам: полочанин умер от механического удушья. Следы на шее красноречиво указывали на то, что петлю накинули сзади и затянули. В крови погибшего обнаружили высокую концентрацию алкоголя.Заброшенный дом по 2‑му переулку Фрунзе не был случайным местом. Неподалеку Ковалевский строил собственный коттедж при поддержке родителей, а полуразрушенное здание использовал для встреч. Сюда он приводил женщин, чтобы вместе распивать спиртное. Местные знали, что строение давно облюбовали маргинальные компании для шумных посиделок.

Сам же Ковалевский был человеком конфликтным: в состоянии опьянения становился агрессивным и грубым. За плечами — две судимости, в том числе за нанесение побоев бывшей жене. Партнерши в его жизни менялись часто. С 2002 года он сожительствовал с женщиной, которая его содержала. До этого были и другие. Словом, круг общения оказался обширным, что стало главной проблемой для следствия. Семь улик и десятки версий При детальном осмотре всплыло слишком много странностей. Ссадины на лице — легкие. Следы борьбы напрочь отсутствовали, что исключало вариант пьяной потасовки. С места происшествия изъяли множество предметов: обивку матраса, женскую майку-топ, плащ, найденный под кроватью, черный ремень, шнурок и зажигалку. Следы обуви оказались нечеткими.

Главной уликой стали окурки. В начале нулевых возможности генетической экспертизы были ограничены, однако образцы были законсервированы и сохранены в вещдоках. Экспертиза выделила на них несколько биологических профилей: часть принадлежала Ковалевскому, еще один — неизвестному мужчине, третий — неизвестной женщине.

Следствие начало методично отрабатывать всех, кто мог быть связан с погибшим. Список оказался огромным: для сравнительного исследования образцы брали у знакомых, сожительниц, бывших жен и случайных женщин, которых Ковалевский приводил в тот дом. Всего проверили более 30 человек, но ни один профиль не совпал. Следователи прорабатывали версию за версией, проверяли на полиграфе, отрабатывали оперативным путем. Дело обрастало томами экспертиз и справок, но результата не было. Шли месяцы и годы. Материалы уходили в архив, но не закрывались: их периодически поднимали, сверяли с новыми базами данных, однако все оставалось тщетным. Судьбоносная случайность Ситуация начала меняться в 2015 году, когда в Полоцком РОВД сменилось руководство. На должность начальника криминальной милиции пришел подполковник милиции Максим Кротенок . Как и полагается опытному оперативнику, он начал тщательно изучать старые нераскрытые дела, числившиеся в списке особо тяжких.

— Когда я пришел на новое место работы, в первую очередь снова поднял дела против личности: убийства, тяжкие телесные, повлекшие смерть, разбои. В деле Ковалевского оставалась зацепка — геномы неизвестных мужчины и женщины, было с чем работать. На окурках — много биологического материала, — уточняет Максим Кротенок специально для корреспондентов «Сельской газеты». — Мы выделили образцы, установили, кто бывал в доме в те выходные, всех проживающих в Полоцке мы перебрали, но никто не подошел. Стоило расширить расследование до близлежащих поселков и агрогородков.

В сыске часто бывает так: месяцы рутинной работы перечеркивает одна бытовая случайность. Как-то раз Максим Петрович приехал в гости к теще, в городок Дисну Миорского района. За чаем разговорились о прошлом, и женщина вспомнила: когда-то у нее подрабатывала крепкая девушка с непростой судьбой. И однажды, много лет назад, в личном разговоре та призналась, что кого-то задушила.

Начальник криминальной милиции насторожился и стал расспрашивать подробнее. Теща уточнила: девушка говорила, что задушила мужчину где-то в Полоцке. Но было это давно.

— Я, честно говоря, не мог отойти от шока, — вспоминает Максим Кротенок. — Приехал, поднял дело. Смотрю: 2002 год. И понимаю, что это, может быть, и есть зацепка к тому самому делу. Он начал проверку. Подозреваемую звали Екатерина Мельник, 1983 года рождения, уроженка Миорского района. На момент убийства ей было всего 19. Она работала в той же строительной бригаде, что и Ковалевский, а жила в Дисне. Круг замкнулся Проверка подтвердила худшие опасения: профиль, выделенный из окурков, совпал с профилем Мельник. Но когда следователи начали искать подозреваемую, выяснилось, что она… мертва. Причем кончина девушки оказалась весьма трагичной: ее задушил бывший сожитель. К моменту проверки по базе прошло уже несколько месяцев после ее гибели.

— Я ее знал, — говорит Максим Петрович. — Пару раз даже видел у тещи. Я не сразу поверил, но факты — упрямая вещь. Дело стремительно раскрутилось. Следователи выехали в исправительное учреждение для беседы с сожителем Мельник. Мужчина, отбывавший срок, сначала держался настороженно, но, поняв, что скрыть прошлое уже невозможно, дал подробные показания. Он подтвердил, что жил с Екатериной и знал о ее встречах с Ковалевским. Однажды она вернулась домой встревоженной, а позже призналась: задушила Сергея колготками.

Сожитель рассказал и другое: в тот вечер она была не одна. С ней был знакомый по имени Виталий — тот самый, чей профиль выделили с окурков. Виталия нашли и проверили. Он подтвердил, что был в доме, пил с ними, но ушел раньше. Что произошло дальше, не знает, а о смерти Ковалевского узнал позже. В милицию не обращался. Для установления правды мужчину даже опросили на детекторе лжи, однако его версия подтвердилась.

Восстанавливая картину, следователи пришли к выводу: в тот вечер в заброшенном доме собрались Сергей Ковалевский, Екатерина Мельник и Виталий Остапчук. Они распивали спиртное, после чего Виталий ушел. Между Сергеем и Екатериной произошла ссора.

По версии следствия, Ковалевский начал проявлять к женщине знаки внимания, если говорить по-простому — приставать. Она не была категорически против, но, резко вспомнив о своем сожителе, решила дать отпор: сняла с себя капроновые колготки, накинула Сергею на шею импровизированную петлю и затянула. Пьяный ловелас не ожидал такого сопротивления и не смог защититься. Смерть наступила быстро. Точка над «i» Дело об убийстве Сергея Ковалевского официально возобновили.

В 2019 году Полоцкий межрайонный отдел Следственного комитета РБ вынес постановление о прекращении предварительного расследования в связи со смертью фигурантки. Позже, в 2020‑м, уголовное преследование в отношении Екатерины Мельник прекратили из-за невозможности доказать ее вину в суде без ее участия, а само производство приостановили.

— Была версия, что в убийстве участвовал и третий — тот самый Виталий, — поясняет начальник криминальной милиции Максим Кротенок для «СГ». — Но прямых доказательств его причастности нет. Он ушел раньше. Что произошло между Сергеем и Екатериной, знала только она, а она умерла. Мы собрали все, что могли: показания сожителя, свидетеля, результаты экспертиз. Но по закону, если человек мертв, его нельзя привлечь к ответственности. Окончательная точка в расследовании поставлена в 2026‑м, спустя 24 года после трагедии. В момент, когда собрали последние доказательства и полностью исключили вину Виталия.

— Это дело — пример того, как важно не опускать руки, чтобы найти правду, — говорит Максим Кротенок. — И это существенно. Работа по нераскрытым делам не прекращается никогда. Следователи постоянно проверяют старые материалы по базам. Появляются новые технологии и возможности. Экспертиза шагнула далеко вперед, и это дало результат. Поэтому я всегда говорю молодым сотрудникам: не спешите закрывать старые дела. Работайте. Рано или поздно правда всплывет. * Имена и фамилии фигурантов изменены в этических целях.

chargaziya@sb.by