Рейс Москва — Лунапорт отправляется из Царицыно

Просторные покои Екатерининского дворца и компактный зал ожидания аэропорта разделяет одна-единственная дверь. Пройдя через неё, вы видите металлические сиденья и информационное табло, рассказывающее о пунктах нашей экспедиции. Условная граница повествования — победа человека над гравитацией, изобретение воздушного шара. И раз уж общество всегда тянуло куда-то в небеса, то и выставка стартует с темы полётов.

С глубокой древности люди вглядываются в звёздное небо, а с изобретением телескопа эта страсть оформилась в полноценную науку — астрономию. Человеческую фантазию тоже тянуло в космос: в экспозиции размещены гравюры Филиппо Моргена, изображающие цивилизацию лунатиков. Аборигены земного спутника живут в тыквенных домах, надувают корабельные паруса кузнечными мехами, приручают крылатых змеев и сражаются с причудливыми хищниками. В XVIII веке рисунки выглядели по-новаторски фантастическими, а ныне очаровательно состарились: невооружённым взглядом видно влияние модной в те дни азиатской экзотики на образ быта далёких лунатиков.

Научные открытия в одной области неизменно стимулируют развитие в других. Так, создание точных карт звёздного неба позволило совершенствовать средства навигации. На выставке представлены октанты, секстанты и разнообразные часы: коромысловые, маятниковые и даже первые электрические. Эволюция их механизмов иллюстрирует, как менялся ответ на вопрос: «Сколько натикало?» Лучшие из первых хронометров ошибались на четверть часа — как же легко было оправдаться за опоздание!

Перечисленные приборы здорово облегчили жизнь мореплавателей. Европу наводнили заокеанские диковинки: из Индии, Китая и Японии. Доставка фарфоровых сервизов, хлопковых тканей, статуэток Будды и ксилографических зарисовок азиатской жизни существенно облегчилась, а сами товары постепенно перестали быть роскошью, доступной только знати.

Путешественники привозили не только товары, но и впечатления. Совершённые ими открытия побуждают учёных к накоплению и систематизации знаний — появляются первые словари и энциклопедии, а люди объединяются в кружки по интересам. Вот соберутся вместе, достанут микроскоп и давай разглядывать образцы: крылышки насекомых, кусочки кожи и пыльцу цветов. Энтузиасты составляют иллюстрированные травники и каталогизируют минералы — окружающая действительность превращается в предмет научного интереса. Пишутся книги, ищутся способы сделать их доступнее, а следовательно, повысить общую образованность населения. Это развивает и литературу в целом, а потому на витринах есть редкие издания с автографами великих поэтов — Державина и Пушкина.

Фантастика не ограничивается гравюрами лунатиков — целый зал отведён автоматонам. Моду на них задала легендарная утка Жака де Вокансона: этот «робот» XVIII века мог крякать, махать крыльями, чистить перья и даже клевать зерно. Оригинал давным-давно утрачен, поэтому выставлены его очеловеченные музыкальные побратимы: «Плачущая девушка» Леопольда Ламбера, «Пастушка» Гюстава Виши и «Клоун-эквилибрист» Мишеля Маркю. Тему дополняют музыкальные шкатулки и перфокарты — далёкие предки пластинок, кассет и дисков.

Тайн в мире становится всё меньше: мастера раскрывают секреты китайского фарфора и находят способ изготовления цветного стекла. Появляются искусные сервизы и эмалированные картины. Привычные предметы интерьера меняют облик: культурные перемены устремляют общество не только к изяществу, но и к комфорту — короче говоря, даже мебель становится удобной.

А виноваты звёзды: телескопы, воздушные шары и иже с ними. Человек потянулся ввысь — и всё вокруг стало возвышенным. До неба, правда, он доберётся намного позже… но это уже совсем другой рассказ.