ОПГ Центрального Казахстана в нулевые

— Главная борьба в период 2000-2010-х годов среди преступных групп и группировок развернулась за черные и цветные металлы, — утверждает наш собеседник.

Переобулись, и алга!

Центральный Казахстан — это территория, чья история и индустриальная специфика определили неповторимый колорит местной преступности. Карагандинский угольный бассейн, крупнейшие металлургические комбинаты Темиртау и Жезказгана, а также разветвленная транспортная сeть, соединяющая северные и южные рубежи государства, в 1990-е годы заложили мощный фундамент для организованных преступных сoобществ. К концу XX века и началу следующего десятилетия эта атмосфeра начала стремительно трансформироваться.

Если в предшествующее десятилетие криминал ассоциировался с банальными поборами, рэкетом с паяльниками и утюгами для предпринимателей и стихийными разборками на вещевых рынках, то нулевые принесли интеллектуализацию и коммерческий уклон практически во всю преступную среду бывших союзных республик. Прилив огромных денег от экспорта сырья, удорожание металлов на мировых рынках и постепенное укрепление государственных институтов принудили преступные структуры Центрального Казахстана подстраиваться под новые реалии.

Главной особенностью криминалитета Центрального Казахстана в нулевые годы стала легализация нажитого капитала. А капитал был «нажит» нешуточный. И главари преступных сoобществ, пережившие кровавые междоусобицы прошлого периода, быстро поняли, что открытое насилие становится экономически невыгодным и привлекает избыточное внимание набравших силу правоохранительных структур. Огромным же деньгам нужны легальность и стабильность. Поэтому в Караганде, Темиртау, Балхаше и Жезказгане бывшие «авторитеты» массово сменили спортивные трико на строгие костюмы. Преступные средства хлынули в легальную экономику. Вчерашние «бандосы» активно вкладывались в коммерческую недвижимость, приобретали и возводили торговые комплексы, рынки, развлекательные заведения.

В сферу их интересов попало все, что приносило быстрые и легальные деньги. В том числе это и сфeра услуг, и автобизнес, что включало в себя установку контроля над сетями заправок, официальными и нелегальными парковками, ремонтными мастерскими. Разумеется, это и строительная отрасль. Бандитские деньги инвестировались в возведение жилых зданий и коммерческих площадей именно в тот период, когда строительный бум стремительно набирал обороты.

Но интересы преступных сoобществ не ограничивались тогда мелким и средним бизнесом. Спецификой Центрального Казахстана выступало непосредственное проникновение криминала в производственные цепочки градообразующих предприятий.

Три жирных кита

Главной особенностью Карагандинской области является большая концентрация индустриальных гигантов. В нулевые годы, на волне стремительного роста мировых цен на сталь, медную продукцию и угольный ресурс именно эти сферы притягивали теневых дельцов.

В Темиртау и Балхаше сформировалась целая теневая отрасль по незаконному вывозу металлоизделий с территорий гигантских комбинатов. Подобные схемы включали в себя сговор с охраной и управленцами: вывоз с заводов вагонов и грузовиков с катанкой, арматурой, листовым железом и медью по фальшивым бумагам.

Высокодоходными были сбор и кража лома. В те годы несанкционированные приемные пункты чермета и цветмета множились повсеместно. В этот промысел вовлекались широкие слои социально незащищенного населения. Это безработные и люди с низкими доходами. Они не брезговали вырезать кабели, разбирать бездействующие (а порой и действующие) цеха, элементы железнодорожного полотна.

Далее по схеме происходила легализация сырья, когда похищенный металл пропускался через цепочку подставных фирм-однодневок и возвращался на переплавку либо отправлялся на экспорт.

В границах угольного бассейна в то же десятилетие расцвел теневой промысел по незаконной добыче и реализации твердого топлива. Наряду с кражами угля из товарных составов на узловых станциях возникли так называемые «копанки» и нелегальные разрезы. Криминальные элементы контролировали сбыт угля частным хозяйствам и мелким потребителям, создавая искусственный дефицит и завышая расценки в холодный сезон.

Ну и, наконец, третьим жирным китом в сетях организованной преступности было само географическое положение Центрального Казахстана. Оно в нулевые годы превратило его в критически важный узел так называемого «Северного маршрута» перемещения афганских наркотиков (героина и опиатов) на территорию Российской Федерации и далее в европейские страны.

Через область пролегали ключевые автотрассы и железнодорожные артерии. В ту пору силовики регулярно пресекали попытки создания крупных перевалочных баз наркотиков в окрестностях областного центра и близлежащих моногородов. А они возникали в снова и снова.

Параллельно с транзитом рос и внутренний рынок потребления. Промышленный край переживал непростой этап перестройки прежде всего из-за монопрофильности экономик таких городов, как Абай, Шахтинск, Сарань, Балхаш, и сопутствующего социального неблагополучия в отдельных кварталах. То есть, если закрывалось самое крупное градообразующее предприятие, это грозило безработицей половине горожан, так или иначе связанных с этим предприятием. Это формировало благодатную почву для распространения наркомании, которая, в свою очередь, подстегивала рост уличной преступности — краж, грабежей и разбоев.

Тень ГУЛАГа

Рассуждая о Центральном Казахстане, нельзя не упомянуть историко-географический фактор. Регион в прошлом служил местом сосредоточения крупнейших лагерных объединений (Карлаг, Степлаг). В нулевые годы на карагандинской земле продолжало действовать немало исправительных учреждений разного режима.

И эта особенность оказывала мощное давление на общую криминогенную обстановку. Во-первых, это маргинализация освобожденцев. Причем существенная доля лиц, отбывших сроки в местных колониях, оставалась жить в крае, не имея социальных связей и честного заработка.

Попутно происходило влияние тюремной эстетики на молодежь. В таких районах, как Майкудук, Пришахтинск или окраины Темиртау, крепко держались воровские понятия. Подростковые объединения копировали тюремную иерархию, облагая данью школьников и студентов (пресловутый «сбор на зону»).

Одновременно велась борьба за контроль над колониями, ведь нулевые годы отметились ожесточенным противостоянием между тюремной администрацией и авторитетами, стремившимися удержать «черный» уклад за решеткой. Это выливалось в громкие акции протеста, бунты и массовое неповиновение в пенитенциарных учреждениях.

Невзирая на то, что верхушка криминального мира рвалась к легализации, на уличной передовой нулевые годы сохраняли немало рецидивов прошлого. Дележка сфер влияния между районными группировками в крупных городах оставалась суровой действительностью.

Правда, особенностью той эпохи стало смягчение форм уличного насилия. На смену открытым перестрелкам 90-х пришли более скрытые, но жесткие методы разборок. Как правило, это «стрелки» за городской чертой, применение травматического и холодного арсенала.

Нужно отметить, что в те годы широкое распространение приобрел квартирный и автомобильный рэкет, то есть отъем имущества у граждан под предлогом вымышленных долгов, угоны ради выкупа.

Участились разбойные нападения на трассах. Используя гигантские расстояния между населенными пунктами региона, на межрегиональных дорогах орудовали банды, безнаказанно грабившие дальнобойщиков и челноков.

Разгром ОПГ

Вторая половина нулевых годов ознаменовалась переломным моментом в противодействии организованной преступности в Центральном Казахстане. Государственный аппарат, аккумулировавший финансовые ресурсы за счет высоких экспортных цен на сырье, начал системное наступление на теневую экономику.

Силовые ведомства изменили тактику действий. В частности, вместо облав на рядовых исполнителей aкцент сместился на документирование действий верхушки ОПГ и подрыв их финансовой базы. Государство установило жесткий контроль над оборотом металла. Было введено обязательное лицензирование пунктов приема лома и ужесточение уголовной статьи за кражи на производстве. Что подорвало доходность «металлического» бизнеса.

Занялись и профилактикой в молодежной среде. Была активизирована работа инспeкций по делам несовершеннолетних, стали развивать спортивную базу. А оздоровление социально-экономического климата постепенно снижало привлекательность криминального пути для молодежи.

К исходу десятилетия львиная доля крупных классических ОПГ образца 1990-х — начала 2000-х годов в Центральном Казахстане либо прекратила существование, либо окончательно растворилась в легальном бизнесе, утратив способность диктовать свои условия обществу и властям.

Нужно сказать, что десятилетие нулевых в Центральном Казахстане стало эпохой сложнейшей перестройки. Криминальный мир края прошел эволюцию от прямого физического давления и уличного террора до тонких финансово-экономических схем, встроившись в промышленную и торговую инфраструктуру.

Особенные черты региона — симбиоз мощного промышленного потенциала, транспортных магистралей и жесткого пенитенциарного прошлого — сформировали уникальный контекст, потребовавший от государства немалых усилий для восстановления полноценного правопорядка. К счастью, в начале 2010-х годов уличный криминал нулевых ушел в прошлое, а сам регион утратил статус криминальной вотчины.