«Сказка о любви ушла воевать»: Сталин распорядился снимать кинокомедию даже под бомбами
Нынешний 2026-й отмечен 85-летними годовщинами событий героических, печальных — связанных с трагедией первого периода Великой Отечественной

Чудо из шкатулки
Принято считать, что тему этой музыкальной комедии подсказала режиссеру Ивану Пырьеву расписная шкатулка, которая оказалась у него в руках у (подарили? купил?) осенью 1939-го, во время посещения только что открывшегося «социалистического рая» — Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в Москве. На крышке были изображены чернявый пастух, играющий на дудочке, а рядом — крестьянка-красавица в окружении упитанных поросят. Якобы при взгляде на данных персонажей и возникла идея сделать картину о любви двух сельских жителей разных национальностей. По меркам советской идеологии — беспроигрышный вариант. Уже вскоре Пырьев подал заявку на будущий фильм.
Сценаристом стал поэт Виктор Гусев. К слову сказать, благодаря ему «МК» имеет «родственные отношения» со знаменитой комедией. Ведь именно в газете «Молодой ленинец» (так назывался тогда нынешний «Московский комсомолец») весной 1927 года было опубликовано одно из ранних произведений Гусева — стихотворение «Товарищу».
Виктор Михайлович даже к киносценарию подошел с позиций мастера по рифмам: «Свинарка и пастух» один из тех редких фильмов, где персонажи говорят стихами. Перу Гусева принадлежат и тексты песен, звучащих в картине.
Музыку — а ее в «Свинарке…» очень много, получился настоящий мюзикл — сочинил Тихон Хренников, тогда недавний выпускник консерватории. Ситуация с его участием в работе над фильмом, о которой можно встретить упоминания, смахивает на анекдот. В свое время вашему корреспонденту довелось разговаривать с Тихоном Николаевичем. Когда поинтересовался у него, правда ли, что имела место такая история, мэтр лишь усмехнулся: «Чего только в композиторской жизни не бывает!» — но отрицать не стал. Потому читайте рассказ о случившемся курьезе.
Главным организатором появления Хренникова на съемках «Свинарки…» в качестве автора музыки оказался наш брат-журналист. Однажды, когда Пырьев уже вовсю работал над новой картиной, к нему пришел, чтобы взять интервью, корреспондент одной из газет. По ходу разговора о будущей комедии гость поинтересовался у Ивана Александровича, что заставляет его, как и другого признанного мастера советского экрана, Григория Александрова, приглашать для сочинения песен и мелодий к фильмам Исаака Дунаевского? Ведь есть таланты среди молодых композиторов… Тут газетчик упомянул в качестве примера Хренникова. Пырьеву, видимо, педалировать данную тему не хотелось, и он дал «ответ без ответа»: «Что ж, на сей раз, возможно, и Хренникова позову…» Ретивый интервьюер истолковал это как уже свершившийся факт и в своей заметке выдал на-гора сенсационную информацию: музыку к новой комедии Пырьева пишет композитор Тихон Хренников.
«Виновник торжества», открыв газетный номер, с удивлением прочел, что, оказывается, он участвует в создании «Свинарки…». Тихон Николаевич отправился на «Мосфильм» и, встретившись с Пырьевым, попытался узнать у него, что за путаница такая возникла. А маститый режиссер, возможно, не желая раздувать вздорную историю или действительно восприняв идею о привлечении к работе молодых талантов, взял да и предложил визитеру сочинить музыку для комедии.
Выбор оказался удачным. Мелодии Хренникова очень украсили фильм, а главная песня, исполненная героями Марины Ладыниной и Владимира Зельдина, стала, если применить нынешний термин, настоящим хитом.
Первоначальный текст этого своеобразного «гимна Москве» был позднее дополнен. Когда работа над кинолентой уже подходила к концу, а Великая Отечественная в это время разгоралась и разгоралась, Пырьев попросил Гусева заменить для варианта, звучащего в финале картины, последний куплет другим четверостишьем, более созвучным драматическим временам, которые наступили. Вот и спели в итоге бесконечно счастливые своей любовью Глаша и Мутаиб о тревожных военных ожиданиях: «И когда вражьи танки помчатся, / Мы с тобою пойдем воевать. / Не за тем мы нашли свое счастье, / Чтоб врагу его дать растоптать».
Немало удивлялись поначалу, что на главную мужскую роль — горячего джигита — режиссер выбрал Владимира Зельдина. Ассистентка Пырьева увидела молодого артиста — обладателя характерной «кавказской» внешности — в спектакле Театра транспорта «Генеральный консул» и порекомендовала его своему «шефу». В итоге этот уроженец Тамбовщины обошел всех «натуральных» горцев.
Владимир Михайлович признавался позднее: «Я очень хотел сыграть в фильме, сразу почувствовал, что эта роль моя. Но какое-то время недоумевал: зачем Ивану Александровичу снимать русского актера, если есть настоящие люди с Кавказа — с соответствующей внешностью и со знанием всех реалий горной жизни. Но, видимо, на него повлияло то, что у меня было амплуа героя-любовника, вот он и остановил выбор на мне. Да и внешне я тогда был похож на горца...»
Существует версия, согласно которой окончательное решение, кому играть Мутаиба, принадлежало женскому коллективу «Мосфильма». Якобы Пырьев, сделав несколько проб с участием разных артистов, в том числе и представителей кавказских национальностей, пригласил в просмотровый зал очень необычных экспертов — костюмерш киностудии, гримерш, реквизиторов, даже буфетчиц. После показа на экране отснятых фрагментов он попросил назвать самого подходящего, по их мнению, претендента на роль. В ответ услышал дружное: лучше всех Зельдин!
Дополнительным козырем было то, что этот молодой актер отлично держался в седле. Владимир Михайлович обошелся без дублера при съемках всех конных сцен, даже той, где его герой лихо скачет верхом по крутой узкой тропинке в горах. «Для меня было принципиально играть самому, — пояснял позднее Зельдин. — Я всерьез занимался верховой ездой. Окончил в 1935 году кавалерийское училище».
На деревню Глашеньке
Многие эпизоды фильма снимались в естественных природных условиях. Исходя из сюжета картины, натуру выбирать следовало под стать двум главным действующим лицам — на Кавказе и в северной русской глубинке.
Интересно, что авторы «Свинарки…» дали подсказку о местах проживания красавца джигита и его симпатии — молодой колхозницы. В одном из кадров видим крупным планом письмо, присланное Глаше ее воздыхателем. На конверте читается адрес: «Вологодская область, Мезенский район, село Лампожня, колхоз «Луч». Получатель: Глафире Андреевне Новиковой». Ниже указан обратный адрес: «Буйнакский район, Гуниб, колхоз «Октябрь». Получатель: Мусаибу Гатуеву».
Оба населенных пункта существуют реально. Деревня Лампожня находится на острове у правого берега реки Мезень, в 17 км южнее одноименного райцентра. Правда, административно эта территория относится к Архангельской области, но и до Вологодчины недалеко, приезжим киношникам легко запутаться в местных границах. А вот родина персонажа Владимира Зельдина — дагестанское село Гуниб — расположено в среднегорье на склоне плато и является местом историческим: в здешней крепости в 1859 году был пленен знаменитый имам Шамиль.
Весьма вероятно, натуру для съемок нашли поближе к показанным на экране адресам.
Справочные ресурсы сообщают, что в конце весны — начале лета команда режиссера Ивана Пырьева выезжала в Кабардино-Балкарию, где отсняли все кавказские сцены. Судя по найденной информации, работа была очень непростая. Ради получения на экране картины почти сказочного изобилия (а иначе — идеологически неправильно!) к выбранным постановщиками живописным склонам гор чабаны по распоряжению руководства республики пригнали со всей округи около тысячи овец. Чтобы снимать сцены, разыгрывающиеся на фоне громадных отар, киношникам приходилось ежедневно затаскивать из села, где базировалась группа, на окрестные крутогоры тяжелую аппаратуру — осветительную, съемочную… Поскольку ни одна машина там не проедет, в качестве транспортных средств использовали ослов, лошадей.
Куда больше неопределенности по поводу того, где запечатлены на пленку кадры, показывающие родное селение свинарки Новиковой.
Приоткрыть географическую тайну популярного фильма получилось благодаря старым газетным подшивкам. В одном из номеров «Правды Севера» за сентябрь 1940 года помещена заметка, озаглавленная «Съемки фильма «Свинарка и пастух»: «В Архангельск прибыла группа работников <…> киностудии «Мосфильм» для производства звукового художественного фильма «Свинарка и пастух». <…> В фильме будет показана дружба народов нашей страны, борьба за высокопроизводительный труд в колхозах, значение Всесоюзной сельскохозяйственной выставки для дальнейшего развития сельского хозяйства. Фильм строится на материалах передовых колхозов Архангельской области. На днях ассистент режиссера Фролов, оператор Павлов и помощник режиссера <…> выехали в Мезенский и Лешуковский районы. В колхозах этих районов будет произведена съемка фильма».
Речь идет о самом раннем этапе работы — выборе натуры. И кандидатура мезенской Лампожни вполне могла оказаться среди победителей. Однако обнаружился у этой глухой (а значит, труднодоступной для кинематографистов) деревни конкурент. В марте 1941-го областная газета опубликовала материал «Съемка кинофильма в Няндоме»: «…В районе работает филиал группы по съемке кинофильма «Свинарка и пастух». В беседе с вашим корреспондентом руководитель филиала ассистент-режиссер тов. Поздняков сообщил следующее: «…Няндомский район привлек нас <…> разнообразием пейзажей северной деревни. <…> С удовольствием отмечаю даже такую деталь, как подбор лошади, необходимой для съемок. Колхоз им. XVIII партийного съезда предоставил в наше распоряжение орловского рысака — буквально копию того, которого снимают наши коллеги на Кавказе».
Так что экранная Лампожня вполне могла все-таки оказаться «киноконструктором»: снимали ее не в настоящей деревне с таким названием, а в куда более доступной, расположенной на железной дороге Няндоме. И это еще не все фокусы киношной географии. Обнаружилось, что часть кадров, где показаны события, происходящие в северной глуши, сняты на самом деле неподалеку от столицы.
Речь идет о деревне Крёкшино, вошедшей ныне в состав Новой Москвы. Здесь, в центральной усадьбе совхоза, на рубеже 1940-х гг. находились так называемые левады — огороженные земельные участки для выпаса молодняка свиней, разведением которого занимались крёкшинцы. Местные животноводы неоднократно демонстрировали своих питомцев на ВСХВ, так что подсказка Пырьеву насчет выбора места, где снимать сцены с хрюшками, кажется вполне очевидной. К слову, при внимательном взгляде на экран заметно: порой действие фильма разворачивается на фоне лугов и березок, куда более характерных для Подмосковья, а не для архангельских дремучих краев. То, что часть эпизодов — крёкшинские, подтвердила сама Марина Ладынина. Незадолго до ее смерти актрисе попал в руки номер районной газеты с воспоминаниями старожилов Крёкшина о съемках «Свинарки…», и звезда советского экрана ответила на прочитанное письмом со словами благодарности за память о той давней, но очень дорогой для нее кинематографической истории.
«Не плакать! Мы снимаем веселое кино!»
Практически всю работу на «дальней» натуре удалось закончить к середине июня 1941 года. В роковой для страны день съемочная группа как раз возвращалась поездом в Москву с Северного Кавказа. Свидетельства участников несколько отличаются друг от друга. Иван Пырьев, например, рассказывал: «Помню, двадцать второго июня, утром, на одной из станций после Ростова к нам в купе зашел проводник вагона и тихим взволнованным голосом сказал: «Немец на нас войной пошел»…»
Конечно, в условиях начавшейся военной страды продолжать работу над комедией казалось несвоевременным. Вдобавок объявили мобилизацию, а «бронь» на кинематографистов не распространялась. Тот же Владимир Зельдин уже через несколько дней после прибытия в столицу был направлен в танковое училище. А вот воспоминания Пырьева: «Приехав в Москву, я решил, что продолжать съемки нашего сугубо мирного фильма нет смысла. Многие члены съемочной группы подали заявления о вступлении в ряды армии, получил повестку явиться в военкомат и я. Поставив об этом в известность директора студии, я на другой день утром уже был на сборном пункте».
Однако нашелся в СССР человек, который полагал, что ведущей жестокую схватку с врагом стране — ее воинам, жителям, в столь суровое время очень нужна веселая музыкальная кинокартина как средство для поднятия настроения. Человеком этим был Иосиф Виссарионович Сталин.
Вождь распорядился: работу над фильмом «Свинарка и пастух» обязательно закончить и выпустить его в широкий прокат. Ивана Пырьева посланцы «хозяина» выдернули прямо из солдатского строя. Была оформлена «бронь» и на других участников съемочного процесса.
Владимир Зельдин: «Недели через три меня вызвал к себе начальник танкового училища и с недовольным видом вернул документы. Оказалось, что пришел приказ… в котором говорилось о продолжении съемок «Свинарки и пастуха». Всех мужчин, занятых в съемках, вернули на «Мосфильм»…»
Для завершения картины предстояло сделать еще немало: в том числе снять целый ряд сцен на ВСХВ (именно там происходит знакомство двух главных героев, завязка отношений между ними и еще многие другие события), а также в павильонах киностудии. Работали на территории пустеющей уже Всесоюзной Сельскохозяйственной (с июля начали вывозить отсюда скот, оборудование) под аккомпанемент разгоревшейся войны — в буквальном смысле слова. К тому времени гитлеровцы начали регулярные авианалеты на Москву. Порой воздушную тревогу объявляли прямо в разгар организуемого режиссером действия на площадке перед кинокамерой. В таких случаях съемки вынуждены были останавливать. И не только потому, что артистам и сотрудникам следовало укрываться от вражеских фугасок. Возникший посторонний шум — вой сирен, выстрелы зениток, взрывы — мешал готовить фонограмму: ведь диалоги действующих лиц записывали прямо на площадке, а не в студии. «Самые первые сцены фильма — радостные встречи на сельхозвыставке: толпы посетителей, веселые знакомства — все это снималось под бомбежками, — вспоминал Владимир Зельдин. — Приходилось прятаться в укрытия, работа продолжалась в две смены».
Не удавалось отгородиться от суровой военной действительности и стенами киностудии. В те дни с территории «Мосфильма» уходили на фронт подразделения, сформированные из добровольцев. «Мы смотрели на них через громадные окна, — вспоминала Марина Ладынина. — Они улыбались, когда поворачивались к нам, а мы в ответ плакали. Когда возвращались на площадку с красными от слез глазами, Пырьев злился: «Не плакать! Мы снимаем веселые эпизоды!»
Поросенок подложил свинью
Теперь обратимся к «поросячьей» теме. Оказывается, сцены с участием хрюкающих «артистов» сняты в декорациях, построенных на «Мосфильме». Чтобы ее героиня Глаша вела себя в кадре как настоящая свинарка, Ладыниной требовался хороший консультант. И такого профессионала нашли.
Из интервью лауреата Госпремии СССР за 1976 год животновода подмосковного хозяйства Александры Лазиковой, опубликованного несколько лет назад: «Директор совхоза «Талдомский», снабжавшего племенным поголовьем свиней хозяйства всего СССР, сказал, что… надо ехать на «Мосфильм» с двумя свиноматками. Одна уже была с приплодом, а вторая на сносях. Нам выделили вагон-товарняк… На Савеловском вокзале мини-ферму перегрузили в крытый грузовик и доставили в один из павильонов киностудии. Меня зачислили в штат консультантом Ладыниной, положили солидный оклад, не снившийся мне, молодой свинарке. 25 рублей в день получала. …И в марте 1941-го начались съемки фильма «Свинарка и пастух»…»
Одна из самых экстремальных в картине — сцена, когда главная героиня откачивает только что родившееся у хавроньи рекордное по численности потомство. По замыслу авторов, Глаша должна реанимировать нескольких поросят, делая им искусственное дыхание. Но как заставить животных сыграть роль «воскресших»? Придумали делать предварительно свинкам уколы — наркоз, чтобы они потом перед камерой, якобы благодаря стараниям колхозницы, оживали, а на самом деле просыпались. Задача непростая: специально приглашенному ветеринару требовалось очень точно рассчитать для крошечной хрюшки дозу препарата, от которой она очухалась бы в нужный момент. Пару раз фокус не удался: с наркозом переборщили. О случившемся актриса даже годы спустя вспоминала неохотно: «Я его беру, а он — уиик! — и подох».
Отрезали 5 минут
Комедия «Свинарка и пастух» вышла в прокат 17 ноября 1941-го. Первые отзывы кинокритиков оказались отнюдь не хвалебными. Однако затем появились совсем иные мнения. И высказывали их настоящие «тяжеловесы» советской культуры. Режиссер Александр Довженко написал своему коллеге Пырьеву: «Вы сделали восхитительную картину. Благодарю и поздравляю». А газета «Правда» опубликовала вердикт писателя Алексея Толстого: «Картина совершенно потрясающая, к тому же она возвращает всех к счастливым дням мирной жизни». С мнением классика литературы оказались солидарны многие простые граждане. В заметке, напечатанной той же «Правдой», говорилось, что советский народ сражается с оккупантами за такой мир, каким он показан в «Свинарке…». «Картина вдруг сделалась самой актуальной», — вспоминал Тихон Хренников.
В интервью, которое она дала более 35 лет назад, Марина Ладынина рассказывала: «Мы волновались за нашу картину. Боялись, что не ко времени будет ее появление, что сказка о любви и радости жизни не прозвучит в дни войны. Но произошло чудо: фильм восторженно встретили его первые зрители — фронтовики. Картина «Свинарка и пастух» ушла воевать. На фронтах была ее премьера, оттуда бойцы писали нам сотни писем. Писали, что воюют за такую Москву, за такую любовь, какая показана в этом фильме».
По душе пришлась людям песня из пырьевской картины: «Друга я никогда не забуду, / Если с ним повстречался в Москве…». Есть свидетельства, что это музыкальное произведение входило в репертуар многих фронтовых артистических бригад. Солдаты не только любили его слушать в исполнении мастеров сцены, но и сами порой пели, когда случались часы отдыха.
Иван Пырьев говорил, что «Свинарка и пастух» его самая любимая картина. А на обвинения, что он, мол, представил в фильме отлакированную действительность, возражал: «Зачем же отнимать у нас право показывать жизнь такой, какой, по нашим понятиям и устремлениям, она должна быть?!»
Премьера фильма за рубежом состоялась 6 июня 1944 года. Причем в США, например, ему дали иное название: «They met in Moscow» («Они встретились в Москве»). Западные зрители русский мюзикл оценили весьма высоко. Кинокритики там даже называли его «образцом фольклорного фильма».
Интересное свидетельство советского моряка о том, как показывали комедию Пырьева в далекой Канаде, опубликовала владивостокская газета «Красное знамя» 80 лет назад: «В начале февраля 1945 года наше судно находилось в канадском порту Ванкувер. <…> Вдруг узнали, что в одном из кинотеатров города идет советский фильм «Свинарка и пастух». <…> мы ходили по два, по три раза смотреть этот фильм, восхищаясь своей родной картиной. С большим интересом смотрели фильм не только наши моряки. У кинотеатра все время стояли длинные очереди канадцев, и попасть в кино было очень трудно. Канадцы восторженно отзывались о советской картине, о ее лиричности. Н.Баранов, первый помощник капитана».
Прошло полтора десятка лет, и в СССР популярная комедия попала в разряд «неправильных» фильмов. А таковыми после ХХ съезда партии стали все, где изображен или упомянут товарищ Сталин. Прежде чем вернуть «Свинарку…» на экраны, пришлось киноленту, как и многие другие, «почистить», чтобы отныне она соответствовала требованиям текущего политического момента. При этом удалили изрядную часть кадров: хронометраж сократился более чем на 5 минут.
Первое такое «обрезание» можно обнаружить сразу вслед за названием картины: идут титры с фамилиями сценариста, главного оператора, далее перечислены ассистент режиссера, помощник режиссера, но вот главный режиссер исчез. Никакого напоминания об Иване Пырьеве! А все потому, что изначально перед его фамилией в титрах значилось: «сталинский орденоносец» (Иван Александрович ко времени работы над «Свинаркой…» уже получил орден Ленина за другую свою комедию). Кроме того, «ампутировали» фрагменты эпизодов, снятых на ВСХВ, — те, где в кадре видна громадная скульптура «отца народов», стоявшая прежде посреди центральной выставочной площади (а именно на фоне этого монумента было снято несколько сцен с Глашей). Соответственно, пришлось сократить и фонограмму, убрав некоторые оказавшиеся теперь «без места» строки песен и реплики исполнителей ролей. В таком порезанном виде черно-белый фильм «Свинарка и пастух» демонстрируется по телевизору и в наше время.



