Детские травмы и СДВГ связали с тёмными дорожками опасного вождения
Детские травмы и симптомы СДВГ действуют как независимые факторы риска опасного вождения

Исследования показывают, что детские травмы и СДВГ независимо друг от друга приводят к рискованному вождению. Молодые люди с симптомами СДВГ или с историей детских травм сообщают о более высоких показателях небезопасного поведения за рулём, однако новое исследование демонстрирует, что детские невзгоды не усиливают риски, связанные с расстройством.
Дорожно-транспортные происшествия остаются основной причиной смертности среди молодёжи в США, и водители 15–29 лет подвергаются особенно высокому риску, поэтому выявление психологических факторов может помочь разработать целенаправленные меры безопасности. Психологи часто рассматривают СДВГ, нарушение развития нервной системы с постоянной невнимательностью, гиперактивностью и импульсивностью как основной фактор риска. Дело в том, что молодые люди с этим расстройством чаще сверстников попадают в аварии, но не все водители с СДВГ сталкиваются с одинаковым риском.
Ведущий автор Адам Хааг с коллегами исследовали неблагоприятные детские переживания (ACEs) — стрессовые или травмирующие события до 18 лет, такие как физическое, эмоциональное или сексуальное насилие, разлука родителей или злоупотребление психоактивными веществами в семье.
Для этого они опросили 263 лицензированных водителя 18–29 лет, которые заполнили анкеты для оценки психического здоровья и привычек вождения. Было выявлено два типа небезопасного вождения — рискованное (агрессивные действия, превышение скорости, игнорирование правил) и рассеянное (использование телефона или соцсетей за рулём).
В первом анализе участники с более высокими показателями СДВГ сообщили о большем количестве рискованного и рассеянного вождения, и люди с большим числом неблагоприятных событий в детстве также чаще сообщали о рискованном вождении, хотя травма не была связана с рассеянным. При анализе взаимодействия двух факторов результаты не были статистически значимыми: травмы не увеличивали риск, связанный с СДВГ, что указывает на концепцию равнозначности.
При анализе участники с более высоким уровнем невнимательности сообщали о более частом рискованном вождении, но не о рассеянном, что объясняется разными типами внимания. Объясняется, что рассеянное вождение требует добровольного переключения внимания. Напротив, симптомы гиперактивности и импульсивности предсказывали оба типа. При объединении обоих наборов симптомов в единую модель только гиперактивность и импульсивность надёжно предсказывали рискованное вождение, а невнимательность теряла прогностическую силу, что говорит о том, что беспокойные и импульсивные элементы СДВГ создают наибольшую опасность, поскольку людям с трудностями контроля порывов сложнее удержаться от просмотра сообщения или обгона.
Исследователи предложили объяснение, почему травма предсказывает агрессивное вождение: «пережившие неблагоприятный опыт часто проявляют более высокий уровень стремления к сенсациям, поиску новых, захватывающих переживаний, и ускорение или лавирование в потоке даёт прилив адреналина, тогда как переписка за рулём обычно не доставляет такого физического удовольствия».
В дальнейшем учёным потребуется отслеживать водителей дольше, чтобы понять, как детские травмы и психические расстройства влияют на привычки вождения, а также изучить объективные данные, такие как заявления полиции и страховые полисы, вместо опоры исключительно на опросы.



