Анна Калинская устроила свадебный переполох в большом теннисе
В женском теннисе сезон официально закрыт, но светским журналистам выдали новую аккредитацию — на свадьбы. 27-летняя россиянка Анна Калинская официально объявила о помолвке, опубликовав в соцсетях нежную фотографию с кольцом на безымянном пальце. «Не могу дождаться нашей новой главы. Спасибо, что выбрал меня снова», — лаконично подписала спортсменка снимок, на котором запечатлена в объятиях избранника.

Жених главной теннисной сердцеедки Анны Калинской — 32-летний аргентинский бизнесмен Томас Феррари. В сентябре 2025 года девушка рассказывала о нем в одном из своих интервью: «Он не спортсмен. Но любит спорт, и это важно для меня. Я не смогла бы быть с человеком, которому совершенно безразлична моя профессия». Ушлые папарацци тут же все выяснили: оказывается, избранник Калинской все это время был рядом. Он летал с ней на турниры в Майами, Индиан-Уэллс, Мадрид и Париж. 26-ю ракетку мира уже успели поздравить с помолвкой не только поклонники, но и коллеги по цеху. «Да, девочка!» – с радостью отметила четырехкратная победительница турниров Большого шлема, белоруска Арина Соболенко. К поздравлениям присоединилась и Мирра Андреева.
История россиянки и финансиста — готовый сценарий для голливудской мелодрамы. Они познакомились в 2021 году, когда Анна только начинала свой путь в топ-100 рейтинга WTA. Однако тогда их роман был недолгим. Спустя год Калинская, по слухам, оставила Феррари ради экс-первой ракеткой мира Янника Синнера.
Отношения с рыжеволосым итальянцем, начавшиеся весной 2024 года, казались идеальными. Они поддерживали друг друга на турнирах, их поцелуй после победы Янника на US Open облетел все мировые таблоиды, а итальянская пресса уже назначала дату свадьбы. Но в 2025 году сказка закончилась. Синнер, чья карьера в тот период дала трещину из-за допингового скандала и дисквалификации, разорвал отношения с россиянкой. Вскоре стало известно, что он нашел утешение в объятиях датской модели боснийского происхождения Лайлы Хасанович. Сама Калинская позже призналась: «С теннисистами невероятно сложно. Мы все зациклены на цифрах, рейтинге, следующей тренировке. Я уходила к Яннику, потому что думала, что только человек из тура поймет мою жизнь. Но в итоге мы расстались. Я осталась одна. Том тогда просто написал мне: «Я всегда буду на твоей стороне, независимо от того, какой у тебя счет на табло». И я поняла, что настоящая поддержка выглядит именно так».
Не отстала от своей подруги, и третья ракетка мира Арина Соболенко. Белорусская теннисистка тоже собирается замуж. И тоже за иностранца - бизнесмена греческого происхождения Георгиоса Франгулиса. Пара планирует пышную свадьбу в Греции в сентябре 2027 года. Предложение руки и сердца было сделано у бассейна отеля в Индиан-Уэллсе: свечи, огромные букеты и Арина, совершенно не готовая к сюрпризу — без макияжа, в джинсах и шлепанцах. Когда Георгиос встал на одно колено, теннисистка от неожиданности закрыла лицо руками. Видео этого трогательного момента она подписала в соцсетях: «Ты и я. Навсегда. 3.3.2026». А познакомилась пара, кстати, вполне современно — на переговорах. В 2024 году Соболенко приехала подписывать рекламный контракт с брендом своего будущего жениха Oakberry. Одна чашка кофе переросла в ужин, а затем и в любовь: «Георгиос — моя скала. Он не из нашего мира, он не знает, что такое двойной брейк в третьем сете, и именно поэтому с ним так спокойно. Он любит меня, а не мою вторую подачу».
Почему же топовые теннисистки сначала выбирают партнеров среди коллег по туру, а затем переключают внимание на статусных бизнесменов?! Холодный расчет, поиск тихой гавани или вечная погоня за любовью? И главное: почему, даже разорвав отношения, девушки возвращаются к бывшим, вместо того чтобы искать новые знакомства?! Ищем ответы на эти вопросы вместе со спортивным психологом Елизаветой Антиповой.
***
— Елизавета, как теннисисты, живущие в режиме постоянных разъездов, вообще умудряются строить личную жизнь?
— Это колоссальный стресс для отношений. В туре 30–35 недель в году. Вы живете в разных отелях, в разных часовых поясах. Обычные бытовые ритуалы — вместе позавтракать, посмотреть фильм — отсутствуют. Поэтому союзы внутри тура (как было у Калинской и Синнера) часто строятся на иллюзии: партнер понимает твою боль после поражения. Но когда оба проиграли в один день, в номере не остается никого, кто мог бы поддержать другого. Начинается соревнование в том, кто более несчастен. Именно поэтому Арина Соболенко и Калинская выбрали людей вне спорта — им нужен островок стабильности. Теннисисту нужен дома зритель, а не конкурент. Когда живешь с коллегой по туру, вы постоянно зеркалите друг друга. Если у мужа матч в 11 утра, а у тебя в 7 вечера, ваши биоритмы никогда не совпадут. Выиграл он — ты ревнуешь к его кубку. Проиграла ты — он не может тебя утешить, потому что сам на взводе перед своим выходом. Человек из бизнеса, как Томас Феррари, или из сферы инвестиций, как Франгулис, дает то, чего нет в туре — предсказуемость. Он не будет плакать, если проиграл миллион на бирже, он пойдет и заработает новый. Эта железобетонная психика — именно то, что нужно истощенной после пяти сетов спортсменке.
— Но так ли гладко все это работает в быту? Или это союз двух людей с разных планет, который обречен, как только утихнут первые эмоции?
— Сказка возможна, но для этого такой паре придется проделать огромную внутреннюю работу. И проблема тут не в деньгах или статусе. А в разных настройках нервной системы. Жизнь спортсменки, особенно мирового уровня, подчинена циклам: подготовка, пиковая нагрузка, соревнование, результат. Ее мозг заточен на преодоление. Бизнесмен — человек процесса и планирования. Его жизнь состоит из переговоров, рисков, управления людьми. Но в быту такая нестандартная пара может столкнуться лбами. Она возвращается с турнира, где играла финал, на пике кортизола и адреналина. Ей нужно либо выплеснуть эмоции, либо, наоборот, полностью «отключиться». А дома мужчина, который весь день решал проблемы с поставщиками и тоже находится в напряжении. Он хочет обсудить дела, получить поддержку. И вот тут возникает вакуум: два человека ждут ресурса друг от друга, но у обоих на этот момент внутри пусто.
— То есть главная угроза — конкуренция за внимание и усталость?
— Именно. И еще — борьба за контроль. Спортсменка привыкла, что ее график — это ее территория. А ее партнер, даже из лучших побуждений, может попытаться «включить бизнесмена»: начать оптимизировать ее расписание, давать советы по питанию или финансам. И у него в голове может включиться программа «я знаю, как лучше». А для чемпионки нет ничего страшнее, чем потерять автономию. Она скорее откажется от части комфорта, чем от права самой решать, когда ей идти на корт.
— Вернемся к истории Калинской: она возвращается к человеку, которого когда-то бросила ради более успешного жениха, а тот, в свою очередь, простил ее и принял обратно. Как это работает с точки зрения психологии?
— Типичный пример «травмы привязанности» и феномена возвращенцев. Когда Калинская уходила от Томаса к Синнеру, она искала апгрейд — социальный, статусный. Но Синнер ее бросил в момент своей уязвимости (допинг-скандал). Для Анны это стало ретравматизацией (повторное переживание травматического опыта – Ред.). А Томас, когда она вернулась, не стал мстить. В психологии есть понятие «безопасной базы». Именно Томас и стал для нее этой базой. Что касается мужчин, которые принимают обратно бросивших их женщин: здесь часто работает комплекс «спасателя». Томасу важно доказать самому себе, что его любовь настолько велика, что она сильнее ее предательства. Это очень льстит мужскому эго, но в долгосрочной перспективе может привести к созависимости, если не проговорить старые обиды.
— А бывшие, которых бросили ради других, как в случае с Синнером, они действительно прощают? Или это просто холодный расчет?
— В спорте нет времени на затяжные обиды. Психика атлета устроена так, чтобы закрывать гештальты максимально быстро, иначе не останется ресурса на игру. Синнер, уйдя к модели, просто отрезал теннисный этап своей жизни с Калинской. Для него это была ошибка, совершенная в период высочайшего давления. Когда он встретил Лайлу, он обнулил счетчик. Прощение здесь — не эмоциональный акт, а скорее сброс балласта. Спортсмены не могут позволить себе носить в рюкзаке за спиной груз неразделенной любви или мести, у них на это просто не хватает оперативной памяти мозга.
— Это надолго? Или такие браки — просто красивый этап, пока девушка в расцвете славы, а мужчина хочет обладать «трофейной» женой?
— Это не приговор и не гарантия. Это просто набор вводных данных. Такой брак может быть крепким, если муж искренне восхищается процессом ее борьбы, а не только кубками. Если он видит в ней личность, а не приложение к ракетке. И наоборот: если для него это в первую очередь статусный союз, но как только пойдут первые травмы, проигрыши или она решит закончить карьеру, интерес пропадет. Спортсменка без спорта — это часто человек, потерявший почву под ногами. Ей в этот момент нужен муж, который удержит, а не тот, кто скажет: «Все, проект закрыт, ты была отличной инвестицией».
— Ваш вердикт?
— Счастье возможно. Просто нужно научиться не вести войну на одном диване. Если они научатся отдыхать друг с другом, а не только соревноваться и спасать — они будут счастливы и через тридцать лет. Если же они останутся в ролях «объект инвестиций» и «актив», то это действительно временно. Ровно до тех пор, пока не упадет доходность актива или не найдется инвестиция поинтереснее.



