Эксперт — о перспективах развития шеринга в Беларуси

Пользоваться, а не владеть — лозунг экономики совместного потребления остается прежним. В Беларуси шеринговая экономика, или модель, при которой люди не покупают вещи, а берут их в аренду, набирает обороты. Сегодня белорусский рынок шеринга уже вышел за рамки экспериментальных сервисов: совместная мобильность, профессиональный прокат, коворкинги и аренда детских товаров стали частью повседневной городской и социальной инфраструктуры. Шеринг превращает простаивающее имущество в работающий экономический ресурс, а в экологическом смысле снижает потребности в первичных ресурсах, повышает загрузки уже произведенной техники, продлевает срок службы товаров и предотвращает образование отходов. Потенциал экономики совместного потребления в Беларуси обсудили с заведующей сектором эколого-экономических исследований Института экономики НАН Беларуси Надеждой Батовой.

Снижение инвестиционных затрат Для начала отметим, что в центре шеринговой экономики находится не сама вещь, а эффективность ее использования. Поэтому современная модель экономики совместного потребления значительно шире обычного проката. Шеринг объединяет владельцев ресурсов, пользователей, цифровые платформы, страховые, ремонтные, платежные и сервисные организации. Фактически формируются новые рынки доступа к ресурсам.

— Банальный пример первого этапа развития шеринга — дрель, которую нет смысла покупать ради одного отверстия в стене. Но сегодня речь идет уже не о дрели, а о совместном использовании автомобилей, рабочих пространств, станков, складов и производственных мощностей, — говорит эксперт.

Надежда Батова. В Беларуси можно выделить несколько основных контуров этого рынка. Наиболее заметный — совместная городская мобильность: каршеринг, прокат велосипедов и электросамокатов. При этом кикшеринг уже рассматривается как часть городской транспортной системы. Устанавливаются определенные правила, его регулирующие, включая ограничение скорости в отдельных зонах, создание специальных мест парковки и блокировку пользователей за нарушения.

— Второй контур — доступ к вещам и оборудованию. В стране широко развит прокат строительного инструмента, садовой техники, туристического снаряжения, оборудования для уборки, электроники, праздничного инвентаря. Третий — совместное использование пространств и инфраструктуры. К нему относятся традиционные коворкинги, бьюти-коворкинги с оборудованными местами для мастеров, аренда помещений для мероприятий, станции проката пауэрбанков, — продолжает Надежда Батова.

По ее словам, сегодня формируется наиболее экономически значимый, но пока недостаточно развитый сегмент — совместное использование ресурсов предприятий. Речь идет о производственном и лабораторном оборудовании, специальной технике, складах, холодильных мощностях и транспортных средствах. На одном предприятии такой ресурс может простаивать, тогда как другая организация планирует его приобретение. Именно здесь шеринг способен давать не только бытовую экономию, но и заметное снижение инвестиционных затрат. — Белорусский шеринг уже нельзя считать нишевой арендой отдельных вещей. Следующий этап — не просто увеличение количества прокатов, а объединение этих практик, формирование понятных правил и распространение модели на ресурсы предприятий, — отмечает специалист. Перспективные ниши Для Беларуси шеринг важен прежде всего как способ повысить отдачу от уже созданных ресурсов. Повторимся, автомобили, помещения, техника и оборудование часто простаивают, хотя другим людям или предприятиям требуются аналогичные активы. Совместное использование позволяет семьям сокращать расходы на редкие покупки, а бизнесу — получать доступ к оборудованию без крупных капитальных вложений. Одновременно растет спрос на ремонт, страхование, логистику и обслуживание имущества.

Как отметила эксперт, шеринг является альтернативой не собственности, а избыточной собственности. Люди продолжат покупать вещи, которыми пользуются ежедневно. Но дорогостоящий товар, необходимый несколько недель или месяцев, рациональнее взять на время.

— Наглядный белорусский пример — прокат детских товаров. Родители арендуют весы для новорожденных, колыбели, шезлонги, манежи, прогулочные коляски и развивающие комплексы. Такие сервисы работают не только в Минске, а представлены во многих городах Беларуси. Социальный эффект вполне конкретен: снижается нагрузка на семейный бюджет, расширяется доступ к качественным товарам, появляется возможность проверить дорогую вещь до покупки. После окончания аренды крупный предмет не остается на балконе или даче, а начинает служить другой семье, — рассуждает собеседница.

Таким образом, шеринг не отменяет собственность, а делает потребление более гибким и доступным: человек получает нужную вещь именно на тот период, когда она ему действительно необходима.

— Вместе с тем рынок развивается неравномерно. Аренда между физическими лицами, единые цифровые площадки, страховые продукты и совместное использование производственных активов представлены слабее, чем в странах с более зрелой платформенной экономикой. Белорусская практика совместного потребления уже сформировалась, но ее измерение пока отстает от реального развития рынка, — сообщает Надежда Батова.

Говоря о наиболее перспективных нишах развития шеринга, она отмечает совместное использование дорогих ресурсов бизнеса. Строительная и сельскохозяйственная техника, станки, лабораторное оборудование, склады, холодильные мощности и грузовой транспорт нередко загружены не полностью. Небольшому предприятию часто нужен не станок на балансе, а доступ к нему на несколько смен. Такая модель снижает капитальные затраты пользователей, повышает загрузку оборудования и приносит дополнительный доход его владельцу.

— Также перспективна аренда медицинской и реабилитационной техники: функциональных кроватей, инвалидных колясок, ходунков и средств ухода. Эти товары стоят дорого, но часто нужны семье лишь на период лечения или восстановления. Еще одна ниша — совместное использование свободных складов, гаражей, парковочных мест и помещений для сезонного хранения. Ценность создается за счет вовлечения площадей, которые ранее простаивали. Яркий белорусский пример культурного шеринга — «Беларусьфильм», предоставляющий в аренду костюмы и реквизит для съемок, спектаклей, фотосессий и тематических мероприятий. У вещи может быть не только второй жизненный цикл, но и вторая роль, — уверяет эксперт.

Общий вектор развития — переход от разовой аренды к сервисным и подписным моделям, в стоимость которых входят доступ, обслуживание и ремонт. Это создает спрос на более долговечные и ремонтопригодные товары.

Экологические приоритеты В Национальной стратегии развития экономики замкнутого цикла до 2035 года цель шеринговой экономики сформулирована предельно ясно: предоставление альтернативных бизнес-моделей краткосрочной аренды или оказания услуг, что уменьшает потребность во владении объектами и сокращает их излишнее производство. Какой экологический эффект наблюдается от развития шеринговой экономики? — Экологический эффект шеринга нельзя оценивать только по количеству аренд или пользователей платформы. Он возникает не в момент аренды, а когда благодаря ей не потребовалось производить еще одну вещь, — подчеркивает Надежда Батова. — В транспортной сфере многое зависит от изменения поведения человека. Исследования показали сокращение выбросов при каршеринге на 3 — 18 процентов. Но такой результат достигается, если семья отказывается от покупки второго автомобиля или уменьшает пробег личной машины. Если арендованный автомобиль заменяет автобус, велосипед или пешую поездку, экологический выигрыш может оказаться минимальным.

Особенно хорошо эта логика видна на примере электроники. Для производства компьютера весом два килограмма требуется около 800 килограммов сырья. Поэтому первый экологический приоритет — совместное использование, ремонт и продление срока службы техники. Когда устройство уже невозможно вернуть в эксплуатацию, начинается следующий этап — «городская добыча», то есть извлечение ценных материалов из электронного лома.

— Для Беларуси это вполне реальная, а не отвлеченная проблема. В 2024 году в стране образовалось 84,1 тысячи тонн отходов электрического и электронного оборудования — около 9,2 килограмма на человека, а собрано 25,2 тысячи тонн, или 30 процентов образовавшегося объема. Следовательно, значительная часть старой техники еще не возвращается в хозяйственный оборот. Старый телефон — это не просто отходы, а городское месторождение ценных металлов, — рассказывает специалист.

«Городская добыча» уже становится самостоятельным сектором экономики. Мировой рынок переработки электронных отходов в 2024 году достиг 70 миллиардов долларов, а к 2034‑му может превысить 250 миллиардов долларов. В Беларуси регулярно проводятся акции по сбору ненужной техники.

— Подобная логика действует и в отношении продовольствия. В Беларуси кафе, пекарни, рестораны и супермаркеты самостоятельно снижают цены на готовые блюда и продукты, которые остаются качественными и безопасными, но могут быть не реализованы в установленный срок. Платформа LoveResta объединяет такие предложения и позволяет заведениям формировать наборы еды со скидкой. В результате бизнес возвращает часть затрат, покупатель экономит, а продукты не отправляются на списание, — говорит Надежда Батова.

Параллельно развивается безвозмездный фудшеринг. В социальных сетях и мессенджерах действуют локальные сообщества, где жители передают излишки продуктов, сезонного урожая и домашних заготовок. Так сохраняется не только сама еда, но и затраченные на ее производство вода, энергия, земля, упаковка и труд. Еда должна оставаться едой, а не становиться отходами, уверена специалист:

— Для Беларуси национального расчета экологического эффекта шеринга пока нет. Поэтому заявления о конкретном количестве сэкономленного топлива или сокращенных выбросов требуют подтверждения: необходимо понимать, сколько новых покупок удалось предотвратить, насколько продлен срок службы вещей и какой объем материалов возвращен в оборот. Полноценный элемент циркулярной экономики Важно отметить, что совместное потребление — одна из рациональных моделей циркулярной экономики. Традиционная экономика действует по линейной схеме: добыть ресурс, произвести вещь, продать, использовать и выбросить. Циркулярная экономика меняет эту логику: ее задача — как можно дольше сохранять полезность и стоимость уже созданной продукции. Однако экологический результат возникает не при любой аренде. Вещь должна быть долговечной, ремонтопригодной и безопасной, а затраты на доставку, очистку и обслуживание не должны превышать полученный эффект. Поэтому значение имеет не сам факт совместного использования, а реальное сокращение производства новых товаров и потребления первичных ресурсов.

— На мой взгляд, потенциал экономики совместного потребления достаточно высокий, поскольку базовый рынок в стране уже сформирован. Следующий этап связан не столько с появлением новых видов проката, сколько с объединением разрозненных сервисов, повышением их безопасности и распространением за пределы крупнейших городов, — поясняет Надежда Батова.

В потребительском секторе вероятно развитие агрегаторов проката, подписных моделей, специализированного страхования и цифровых паспортов вещей. Пользователь будет оплачивать не владение товаром, а доступ к его функции, включая обслуживание, ремонт и замену.

— Профессиональный прокат, скорее всего, будет расти быстрее обмена между частными лицами, поскольку способен обеспечить проверку состояния имущества и понятную ответственность сторон. Наиболее значительный экономический резерв находится в В2В-сегменте. Совместное использование техники, оборудования, лабораторий, складов и производственных площадей позволит предприятиям сокращать капитальные затраты и одновременно повышать загрузку уже приобретенных активов, — считает эксперт.

По ее мнению, в малых городах перспективны мобильная доставка, межрайонные фонды вещей и пункты выдачи, совмещенные с действующими организациями сферы услуг. Это позволит расширять географию шеринга без создания дорогостоящей инфраструктуры в каждом населенном пункте.

— Главное ограничение — статистическая невидимость рынка. Рост числа аренд еще не означает повышения ресурсной эффективности. Важно оценивать, сколько покупок удалось предотвратить, насколько увеличился срок службы товаров, какие затраты сократили семьи и предприятия, какой объем отходов и выбросов не возник. В Беларуси уже есть экономика совместного потребления. Важно ее увидеть, объединить и научиться измерять. Именно тогда она станет не набором отдельных сервисов, а полноценным элементом циркулярной экономики страны, — подытоживает Надежда Батова.

semenkova@sb.by