jueves, 19 de noviembre de 2026Moscú
Economía

На Западе заговорили о «бегстве нефти» с Ближнего Востока

Западные эксперты констатируют исход так называемого нефтяного капитала с Ближнего Востока

Por
Publicado el
На Западе заговорили о «бегстве нефти» с Ближнего Востока

– Юрий Николаевич, пошли разговоры о некоем, якобы, великом бегстве нефти с Ближнего Востока. Это о чем же идет речь?

– Понятно, что физически ближневосточная нефть сама по себе никуда убежать не сумеет. Речь идет о перераспределении этой нефти и изменении маршрутов ее доставки к потребителям. В этом – суть бегства нефти: она будет постепенно оседать по пути своего нового следования.

– Причина этого бегства – паралич Ормузского пролива?

– Разумеется. Напомню, через Ормузский пролив проходит, вернее, - проходило около 20% мировой нефти. К октябрю 2026 года, после скоординированных ударов США и Израиля по ядерным объектам Ирана (Тегеран, Кум, Исфахан), пролив превратился в зону активных боевых действий. В среднем там поражаются три танкера в сутки. Иран использует флотилию скоростных беспилотных катеров-камикадзе и баллистические ракеты для запугивания судов, а США и Израиль — системы РЭБ и автономные морские дроны-перехватчики. Проход танкеров стал возможен только в эскорте авианосных групп, что увеличило стоимость фрахта в три раза.

– Как на практике выглядит это «бегство нефти»?

– Повторюсь, наблюдается не только физический дефицит сырья, но и массовый исход капитала из инфраструктуры Ближнего Востока. Крупные трейдеры (Glencore, Vitol, Trafigura) начали экстренно выводить активы из катарских и саудовских терминалов.

– Куда этот капитал перенацеливается?

– На другие месторождения. Это, так сказать, «великое бегство» спровоцировало панику в Европе. Премьер-министр Великобритании Энди Бернэм был вынужден в пожарном порядке одобрить проект по добыче нефти на шельфе Северного моря, который годами блокировался экологами. Однако эти объемы (около 150 тысяч баррелей в сутки) не способны компенсировать выпадающие 20% мирового транзита. Свободный рынок удерживает ситуацию от полного коллапса только за счет распечатки стратегических резервов США и Китая, которые начали тайные поставки друг другу в обход рыночных площадок.

Кстати, забавно, что в этой ситуации каким-то непостижимым образом выиграл Илон Маск. Не перестаю удивляться этому человеку. На фоне краха традиционной логистики Ближнего Востока, его Starlink и системы спутниковой навигации стали здесь единственными бенефициарами. Маск предоставил военным ведомствам США и Израиля приоритетный доступ к защищенным каналам связи для управления дронами в зоне Ормуза. Это позволило частному лицу – Маску - получить фактический контроль над пропускной способностью ключевой мировой артерии. Маск, по сути, приватизировал глобальный суверенитет, как ни парадоксально это не звучит.

– И все же, где эти новые месторождения, куда «бежит» капитал?

– В Африке и Южной Америке. Об этом сообщает влиятельная газета The Wall Street Journal. По сведениям издания, американская Exxon Mobil планирует вложить до $24 млрд в разработку глубоководных месторождений нефти у побережья Нигерии. Другая американская компания, Chevron, расширила присутствие в Венесуэле, британская BP инвестировала в месторождения у берегов Намибии, французская TotalEnergies подписала соглашение о разведке нефтяных запасов с Турцией.

В статье отмечается, что все эти компании изучают возможность разработки новых месторождений не только в Африке и Южной Америке, но и в Средиземноморье. Так, Exxon Mobil начинает добычу у побережья Греции, Chevron в этом году выделила $7 млрд на разработку морских месторождений по всему миру. В общем, на Ормузском проливе свет клином не сошелся.

– Каковы в этой ситуации последствия для России?

– Скажем так, двойственные. С одной стороны, взлет цен на нефть до уровней выше 150 долларов за баррель наполняет наш бюджет. С другой — возникает угроза «запертого экспорта». Поскольку основные потоки из Персидского залива заблокированы, российская нефть марки Urals становится единственным стабильным источником для Азии, что заставляет Россию втягиваться в логистические войны за танкерный флот, который в условиях 2026 года стал более дефицитным ресурсом, чем сама нефть. При этом возникает еще один парадокс – нефти на рынке чудесным образом становится больше.

– Разве такое возможно?

– Очевидное – невероятное. Так утверждает обозреватель Reuters Рон Буссо: «Ближневосточные производители нефти снижают цены, чтобы привлечь покупателей, поскольку резкое восстановление поставок через Ормузский пролив толкает мировой рынок сырой нефти к перенасыщению».

По данным Kpler, экспорт через Ормузский пролив в октябре составил в среднем 10,3 миллиона баррелей в сутки. С учетом альтернативных маршрутов — через саудовский порт Янбу на Красном море и терминал Фуджейра в ОАЭ — региональный экспорт достиг 16,6 миллиона баррелей в сутки, что чуть ниже довоенных 17 миллионов.

– Это что? Какая-то игра экспортеров?

– Скорее, результат «бегства» капиталов с Ближнего Востока. Эксперты констатируют, что одновременно производители вне Ближнего Востока, особенно США, Бразилия и Канада, увеличили объемы производства. По информации Energy Aspects, мировая добыча в октябре этого года достигла 85 миллионов баррелей в сутки, оказавшись выше пятилетнего среднего уровня в 83 миллиона баррелей.

Ценовые сигналы указывают на переизбыток предложения, что подчеркивает тот же Буссо. Саудовская Аравия снизила декабрьскую цену Arab Light для азиатских покупателей на два доллара за баррель, доведя скидку к Oman/Dubai до 6,5 доллара — минимума с мая 2020 года. Премия Oman к Dubai рухнула с 34 долларов до 95 центов. Среди причин, считают эксперты, компенсация высоких фрахтовых расходов: атаки Ирана на суда в Ормузском проливе продолжаются почти ежедневно, вынуждая производителей прибегать к дорогой перевалке с судна на судно.

Поэтому ставки фрахта выросли до около 30 долларов за баррель против пяти долларов до начала войны США и Ирана.

При этом, по словам Буссо, мировые мощности по переработке сократились из-за ущерба на Ближнем Востоке и ударов Украины по российской инфраструктуре, а хранение избыточной нефти экономически невыгодно. Это оставляет производителям один выход — конкурировать за покупателей снижением цен, подчеркивает эксперт: «Война с Ираном создала чрезвычайный энергетический дефицит, но окончание конфликта может создать рынок с таким количеством нефти, что производители не будут знать, что с ней делать. Старый энергетический рынок исчез, новый будет гораздо более тесным».

– Жадность побеждает страх перед потоплением и вероятной гибелью?

– А что еще может заставить ходить экипажи танкеров под ракетами и дронами? Серьезный аргумент - 40 миллионов долларов за один рейс! Да, не все доходят, но кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Казалось бы, танкеры должны обходить смертельно опасный регион стороной, но у рынка своя логика. На перепродаже только иракской нефти трейдеры сейчас зарабатывают примерно на $20 с барреля больше, чем до войны, а это около $40 миллионов дополнительной выручки с одного супертанкера вместимостью 2 миллиона баррелей. Три рейса теоретически окупают подержанный танкер стоимостью $100 миллионов, хотя, конечно, из этой суммы надо вычесть фрахт, страхование и другие расходы. Судовладельцы платят экипажам повышенные премии, используют старые танкеры, организуют перевалку нефти у берегов Омана, сокращая время нахождения судов в опасной зоне. Вот вам еще один парадокс: Ормузский пролив оказался гораздо менее эффективным инструментом нефтяной блокады, чем многие ожидали. Высокие цены и огромные прибыли стимулируют рынок находить обходные решения даже в условиях военного конфликта. Нефть выше $90 за баррель, а перевозка нефти из Персидского залива в Китай — примерно от $20 до $37 за баррель.

– То есть цены растут и потребитель страдает?

– Потребитель всегда страдает, потому что все оплачивает. Да, нефть так или иначе поступает на рынок, но доставка становится значительно дороже, и издержки, в конечном счете, отражаются на ценах для потребителей.

Геополитика может нарушить привычные торговые маршруты — но когда на кону десятки миллионов долларов прибыли, бизнес ищет решения с удивительной скоростью.

Так что еще неизвестно, состоится или нет сделка Дональда Трампа по Ближнему Востоку.

Fuente: Московский комсомолец ↗

Compartir

Más sobre esta historia

EconomíaEl Ministerio de Finanzas del 7 de octubre aumentará la compra de moneda y oro cinco veces

El Ministerio de Finanzas de Rusia del 7 al 6 de noviembre tiene la intención de comprar divisas y oro bajo la regla presupuestaria para 279.4 milliardes de rublos. Esto es cinco veces más que el volumen planeado un mes antes (55.6 billones de rublos).

Коммерсантъ
EconomíaEl FT aprendió cómo la creciente carga de la deuda impide a China estimular la economía

El servicio de la deuda de China costará el 19,2% del gobierno total este año, según un estudio de la Junta de Conferencias

Григорий Лебедев
El jefe de JPMorgan dijo que el ejército ruso podría llegar a París si lo desease
EconomíaEl jefe de JPMorgan dijo que el ejército ruso podría llegar a París si lo desease

Dimon dijo que los países de la UE no pueden permitirse ejércitos de pleno derecho y que las fuerzas armadas rusas podrían llegar a París si así lo desea. EE.UU. debe apoyar a la UE y hacer más acuerdos con ella para evitar la fragmentación

Григорий Лебедев
El Briefing EIA

Sigue leyendo, cada mañana.

Las historias que importan, elegidas por nuestros editores y en tu correo antes de las 7 a. m. — cada día laborable.

Sin spam. Cancela cuando quieras.