От кризиса до уникального производства: указ Президента и 31 млн долларов спасли Витебский меховой комбинат

В начале 2000-х Витебский меховой комбинат обанкротился и был закрыт: оборудование и здание изношены на 99 процентов, долги около 4 миллионов рублей, сырьевые цепочки разрушены. Уникальное для страны производство спас указ Президента: предприятие продали холдингу «Марко» за одну базовую величину, но с жесткими условиями — погасить все долги и провести масштабную реконструкцию. Все обязательства были выполнены. Сегодня это единственное на постсоветском пространстве предприятие с полным производственным циклом: от необработанной шкуры до готового изделия.

— Мы единственное предприятие не только в Беларуси, но и на всем постсоветском пространстве, которое берет необработанную шкуру и доводит ее до готового изделия: будь то норковая шуба, кожаная куртка или меховая накидка на сиденье автомобиля. Перерабатываем все виды меха: овчину, бобра, песца, лису, норку и шкуры крупного рогатого скота. Готовы работать с любым материалом — главное, чтобы он был.

Такая вертикальная интеграция дает комбинату колоссальное преимущество в гибкости. Пока другие фабрики зависят от поставщиков полуфабрикатов, Витебский меховой сам диктует качество сырья уже на этапе выделки.

Однако к такому уровню технологической независимости предприятие шло через глубокий кризис. История комбината насчитывает более полувека: официально он работает с 1975 года. Но тот ВМК, который мы видим сейчас, — это результат масштабной трансформации, начавшейся после вхождения в состав холдинга «Марко» в конце 2013-го. 31 миллион долларов на перезагрузку Полная реконструкция была проведена с 2014 по 2018 год. Инвестиции в модернизацию составили более 31 миллиона долларов. Заменены все инженерные сети, обновилось 99 процентов технологического оборудования. Мощности предприятия сегодня рассчитаны на переработку 300 тысяч шкур овчины и 250 тысяч шкур пушнины в год. Такое обновление позволило значительно расширить ассортимент. Если раньше комбинат специализировался в основном на кролике, то новое оборудование открыло дорогу сложным видам выделки: мутон, керли, велюр с пленочным покрытием (эффекты «питон», «змея»), глубокая окраска в любую палитру.

Сергей Куткович. — Закупили линию покровного крашения, гидропресс и другое оборудование, которого раньше на предприятии не было, — поясняет главный инженер комбината Сергей Куткович. — Теперь можем быстро лавировать под запросы рынка: сейчас модно пленочное покрытие, завтра — матовая кожа, и мы готовы переключиться за считаные дни.

Кроме того, за последние три года комбинат освоил еще одно направление — выделку натуральной кожи. Это стало для предприятия настоящей новацией.

— В отличие от меха, где важен красивый волос — блестящий, рассыпчатый, в кожевенном сегменте мы работаем с материалом без волосяного покрова. Совершенно другая специфика, другие технологии, — отмечает Сергей Куткович.

Одна из «долгожительниц» комбината, швея Татьяна Аронова, работает здесь с 1984-го — пришла в 18 лет. Помнит старые цеха, переход на временные площадки в период реконструкции и возвращение в обновленное здание.

— Сейчас машины лучше, быстрее, экономичнее, — делится она опытом. — Ассортимент стал разнообразнее: каждый день что-то новенькое придумывается. Хоть я уже и пенсионерка, но трудиться интересно.

Перечень изделий после модернизации стал действительно значительно шире. Однако важно и другое — оборудование позволяет комбинату работать мелкими партиями и оперативно реагировать на тренды. В этом еще одно уникальное отличие Витебского мехового от крупных кожевенных заводов, которые заточены под большие объемы. Шкурный вопрос Главный вопрос любого мехового бизнеса: откуда брать сырье? География поставок Витебского мехового комбината выглядит так. Норка — преимущественно белорусская: местные зверохозяйства выращивают животных специально для меха. Овчина в основном австралийская: она отличается высоким качеством шерсти и кожевой ткани. Бобр — местный, «дикий». Комбинат сотрудничает с охотхозяйствами: часть шкур выделывается как услуга для охотников (как трофей), часть закупается для производства аксессуаров и ковров.

— Предусмотрены поставки из Узбекистана, — делится планами Елена Чеботарева. — Наши представители уже ездили на отборку сырья, подписаны соглашения о поставках овчины и полуфабрикатов мелкого рогатого скота. Узбекская овчина не заменит полностью австралийскую — она другая по качеству, но станет важной альтернативой для определенного сегмента ассортимента.

— А почему бы не брать шкуры у местных фермеров? — интересуюсь. — Ведь в регионах часто жалуются, что некуда сдать овчину.

Директор поясняет:

— Чтобы шкура стала изделием, ее нужно грамотно снять — механическим способом, без порезов, правильно законсервировать. И принадлежать она должна определенной породе: то нкорунной или полутонкорунной. Если фермер растит овец только на мясо и снимает шкуру небрежно — с порезами, то она нам не подходит. Если порода дает грубый волос — тоже бесполезна. Нам нужны производственные партии качественного сырья.

— То есть вы не можете взять одну-две шкурки?

— Затраты на запуск мокрых процессов выделки для одной шкурки и для партии практически одинаковы. Нам все равно придется наполнять ванну необходимым раствором. Штучная переработка возможна, но экономически нецелесообразна. Иначе получится поистине «золотое руно».

Глобальный тренд в индустрии моды на отказ от натурального меха (fur-free) больно ударил по отрасли. Но на комбинате к этому относятся философски, приводя свои, весьма убедительные аргументы.

— На нашем меховом комбинате ни одно животное не пострадало ради меха, — заявляет сортировщик службы технического контроля Марина Солодкая. — Овцы в первую очередь выращиваются ради мяса. А численность популяции бобра, например, в живой природе вообще нужно контролировать, поэтому охотники приносят нам шкуры. Они могли бы просто сгнить где-то на свалке от невостребованности, а у нас шкуры обретают вторую жизнь.

Аргумент номер два, по словам специалиста, — экологичность утилизации:

— Искусственный мех, или экомех, — это синтетический материал. Он будет разлагаться столетиями. А когда окончательно изнашивается вещь из натурального меха, она разлагается естественным путем, не отравляя природу. Плюс натуральные вещи можно перешивать, давая им третью и четвертую жизнь. Сейчас, кстати, модно носить винтажные шубы предыдущих поколений. Люди делают погоду За цифрами мощностей и тоннами сырья стоят люди. Сегодня на комбинате работают 110 человек. К подготовке кадров здесь свой подход.

На предприятии есть ряд узких специальностей, по которым не готовит ни одно учебное заведение. К примеру, скорняк (раскрой и сшивка меха) или строгаль (мастер по мездрению — очистке кожевой ткани от всего лишнего). Обучение таким профессиям происходит только на месте.

Анастасия Шалабодова пришла на комбинат три года назад отделочником меха. Но в девушке увидели потенциал хорошего раскройщика и предложили освоить профессию скорняка. Сейчас она кроит кожаные куртки и меховые пальто.

Предприятие активно взаимодействует со студентами вузов: начиная с третьего курса ребята могут трудоустраиваться на полставки, совмещая учебу с работой, рассказывает директор:

— Практика в университете дает лишь общее представление. А когда третьекурсники погружаются в реальные процессы, получается синергетический эффект. У нас уже три специалиста остались работать после защиты диплома, еще один готовится.

Одна из них — начальник отдела подготовки производства Юлия Серкова. Родом из Гомеля, она училась в Витебске на технолога и планировала вернуться домой после диплома. Но все изменила практика на комбинате.

— Я проходила здесь две практики, диплом защищала, с третьего курса начала трудиться на полставки, — делится Юлия. — В вузе сильная теоретическая база, но по конструированию и технологии изделий из меха и кожи — буквально один семестр. А тут мы в это очень глубоко внедряемся и приобретаем практические знания, которых в программе просто нет.

Так Юлия и осталась здесь. И Витебск понравился, и работа на меховом затянула.

Когда видишь таких молодых специалистов, как Юлия или Анастасия, понимаешь: у предприятия, которое умеет растить своих людей, точно есть будущее. Взгляд на перспективу О будущем директор комбината Елена Чеботарева говорит с осторожностью, но вектор развития понятен:

— Намерены освоить выделку кожи мелкого рогатого скота. Это позволит снизить зависимость от внешних поставщиков. Продолжим обновлять ассортимент и искать новые каналы сбыта. Пока основным экспортным рынком остается Россия, куда поставляются выделанные шкуры для обувных и швейных предприятий. История Витебского мехового комбината наглядно показывает: чтобы выжить в меняющемся мире, нужно не просто адаптироваться, а постоянно изобретать себя заново. И тогда овчинка точно стоит выделки.

alimova@sb.by