Saturday, November 21, 2026Moscow
Culture

«Моя жизнь — моя симфония». Маэстро Александр Анисимов — о секретах профессии и встречах с великими

Народный артист Беларуси, главный дирижер и художественный руководитель Государственного академического симфонического оркестра Республики Беларусь Александр ...

Published
«Моя жизнь — моя симфония». Маэстро Александр Анисимов — о секретах профессии и встречах с великими

Народный артист Беларуси, главный дирижер и художественный руководитель Государственного академического симфонического оркестра Республики Беларусь Александр Анисимов — благодатный собеседник для любого журналиста: о музыке он может говорить бесконечно. Накануне 100-летия коллектива, радующего белорусскую публику и гостей нашей страны в стенах Белгосфилармонии, мы предложили маэстро поговорить о вещах бытовых и земных, вспомнить, как его принял Минск, с какими творческими людьми он встречался в начале своего творческого пути. Нашим читателям это позволит посмотреть на многогранную фигуру Александра Анисимова с несколько иной стороны.

Фото из личного архива
Фото из личного архива

«Я чувствовал поддержку» — В 1985 году я был приглашен в Минск на должность главного дирижера в Большой театр Беларуси. Мне предоставили самые замечательные и комфортные условия для моей работы. Я почувствовал, что мой приезд в Беларусь и такие условия — большая поддержка со стороны государства. Им нужна была кандидатура, которая бы встряхнула минский Большой театр. Так и произошло.

— После Москвы и Ленинграда не было ощущения провинции?

— Большой театр Беларуси никогда не был провинциальным. Он имел очень серьезный и хорошо сформированный оркестр и интересную афишу. Я чувствовал поддержку и директора, и талантливых певцов, и коллег, которые работали тогда со мной рядом. Они все — история нашей культуры: дирижеры Татьяна Коломийцева, Владимир Мошенский, Ярослав Вощак, Иосиф Абрамис, скрипач Лев Горелик, режиссер Семен Штейн.

— Чувствовали себя элитой?

— Пожалуй, да. Начиная с того, что я главный дирижер доминанты музыкальной жизни страны, заканчивая районом и квартирой, где я жил. Чувствовал поддержку самых высоких руководителей, уважительное отношение окружающих. Большой славы я тогда еще не достиг, но постепенно к ней подбирался. Я был приглашен Валерием Гергиевым в Кировский театр и регулярно там дирижировал. Работая в Кировском театре, попал в поле зрения одного из английских агентств, и начались гастрольные туры.

Одно из первых выступлений...
Одно из первых выступлений...

В поисках прекрасного — Для вас Ленинград (Санкт-Петербург) — город мистический?

— Нет, я этого не чувствовал совершенно. Мне нравилась Дворцовая площадь еще когда я учился в Ленинградском хоровом училище имени М. И. Глинки при академической капелле. Мы пропадали в Эрмитаже, Русском музее, бегали на репетиции дирижера Геннадия Рождественского, тогда молодого, но уже очень популярного, репетиции Евгения Мравинского и Арвида Янсонса. Сами все время что-то придумывали в консерватории, жизнь бурлила, постоянно создавались какие-то кружки, и это было здорово. Блоковской или пушкинской атмосферы я не ощущал. Хотя, если пройтись во время белых ночей по городу рядом с домом Пиковой дамы недалеко от улицы Герцена, что-то неосязаемое можно было уловить. Около пяти лет назад меня пригласил петербургский музыкальный театр «Зазеркалье» продирижировать оперой «Джанни Скикки» в честь юбилея знаменитого баритона Сергея Лейферкуса. Я бродил по дворикам, набрел на лавчонку, которая торговала каким-то вкусным то ли квасом, то ли морсом… Он мне так понравился, что всю неделю, пока я там был, заходил туда.

Во время учебы в консерватории. — Александр Михайлович, общеизвестно, что дирижеры делятся на диктаторов и либералов, вы себя к кому причисляете?
Во время учебы в консерватории. — Александр Михайлович, общеизвестно, что дирижеры делятся на диктаторов и либералов, вы себя к кому причисляете?

— Я, наверное, где-то посередине. Считаю, что я позитивный дирижер. Хотя бывает, конечно, и заносит… Замашки руководителя большого творческого коллектива, безусловно, присутствуют. Но так как мой отец был философом, смею надеяться, что на любую ситуацию умею посмотреть философски.

— У отца, кстати, был любимый философ?

— Он был сторонником Гегеля, его диалектического подхода.

Саша Анисимов с бабушкой Анастасией Федоровной и дедушкой Георгием Михайловичем. Свет далеких звезд — Александр Михайлович, кто из великих музыкантов оставил неизгладимый след в вашей душе?
Саша Анисимов с бабушкой Анастасией Федоровной и дедушкой Георгием Михайловичем. Свет далеких звезд — Александр Михайлович, кто из великих музыкантов оставил неизгладимый след в вашей душе?

— Прежде всего это народная артистка СССР Ирина Константиновна Архипова. У нее был потрясающий нюх на талантливых молодых людей, не только певцов. Так она нашла меня. Уже тогда шла слава о том, что дирижер Анисимов любит и умеет работать с вокалистами. Она дошла и до нее, и тогда Ирина Константиновна попросила меня стать членом жюри конкурса имени Глинки. А где-то на второй год моей работы в Большом театре Беларуси она решила провести этот конкурс в Минске. Совсем не случайно, потому что третий тур обязательно шел с оркестром, и она знала, что в Минске работаю я. Общение с ней продолжалось достаточно долго. На тот момент она была уже очень знаменита — лауреат Ленинской премии, народная артистка СССР, профессор Московской консерватории.

Тепло вспоминаю общение с Мстиславом Ростроповичем — замечательный человек, симпатичный собеседник, но он умел сердиться, умел ставить на место.

— Он делал это ради музыки, ради художественного результата?
— Он делал это ради музыки, ради художественного результата?

— Бывало и по каким-то житейским моментам тоже. Мне с ним приходилось общаться не только в качестве слушателя, аккомпаниатора и дирижера, но и как с коллегой. Однажды он дирижировал большим оркестром и хором в «Военном реквиеме» композитора Бенджамина Бриттена, а я дирижировал камерным оркестром. Там у Бриттена два оркестра по партитуре. В перерыве мы общались в буфете, это всегда было так интересно и важно для меня! Репетиции с английским оркестром происходили в Лондоне, потом был гастрольный тур по Испании.

Незабываемое впечатление осталось от личности дирижера Геннадия Рождественского. Я учился у него в аспирантуре Московской консерватории. Это сложно было назвать уроками, это были мастер-классы. Помню совместный обед в гостинице «Европа» напротив зала Ленинградской филармонии, когда он вдруг спросил: «Какой сыр ты любишь на десерт?» «Сыр на десерт? — удивился. — Разве не пирожное?» «Ты что, самый лучший десерт — это сыр!» — ответил он. Большими друзьями моего отца, который преподавал в Ленинградской консерватории философию, были студенты-композиторы Сергей Слонимский, Борис Тищенко и другие музыканты. Хотя студентами их сложно было назвать. Все были уже состоявшимися людьми, у всех были свои семьи. Многие окончили теоретический факультет консерватории или фортепианный как пианисты. Эти встречи тоже были для меня важны, интересны и незабываемы. Я бывал дома у Бориса Тищенко, и мы, например, анализировали симфонии Моцарта. Невозможно забыть гигантскую фигуру — органиста Исая Браудо, патриарха старинной музыки, особенно Баха. Великолепный органист и замечательный педагог. Вспоминаю его квартиру, куда он меня приглашал. Когда я приходил, он раскладывал пасьянс, а после мы занимались инвенциями Баха на двух роялях.

Важной страницей было и общение с композиторами Георгием Свиридовым и Евгением Глебовым. Общение с последним — целый период в моем творчестве. Он был очень непростой человек, так же как и Свиридов, которого многие просто боялись. С композитором Дмитрием Шостаковичем судьба не свела, а вот его вдова Ирина очень поддержала меня в Минске во время постановки оперы Дмитрия Шостаковича «Катерина Измайлова». Это был фантастический спектакль режиссера Маргариты Изворска-Елизарьевой. Ирина Шостакович прислала благодарственное письмо в театр. Она присутствовала и на спектаклях в Барселоне, где я дирижировал «Леди Макбет Мценского уезда». Это тоже был феноменальный спектакль.

— Александр Михайлович, не каждый дирижер может похвастаться работой с Монсеррат Кабалье.

— Удивительная персона, очень глубокий профессионал, очень необычная в своей простоте. Хотя понятно, что простой она была не со всеми. Я дирижировал Российским национальным оркестром в ее гала-концертах в Москве и Петербурге. Потом она приехала и в Минск. Помню, что в Большом театре остановился лифт, и она в нем застряла. Наверное, настолько сильная была энергетика.

Монсеррат Кабалье, Александр Анисимов, Святослав Бэлза. 1995 год.
Монсеррат Кабалье, Александр Анисимов, Святослав Бэлза. 1995 год.

— Мандража не было перед встречей?

— Нет. Я слегка волновался, не зная ее характера, а когда мы познакомились, волнение прошло. Было взаимное стремление почувствовать друг друга. Она взяла абсолютно неизвестный нашей публике материал — Россини, у которого мы знаем только оперу «Севильский цирюльник». Она же взяла партии из опер «Семирамида» и «Отелло». Оказывается, «Отелло» есть не только у Верди, но и у Россини. Взяла произведения испанских композиторов, которые у нас тоже неизвестны. В весь этот огромный музыкальный материал мне, как дирижеру, надо было войти. Она даже помогла найти какие-то записи. Опера — это волшебство — А что-то новое для себя открыли, работая с ней? Получили какой-то профессиональный урок?

— До Кабалье мне, тогда еще молодому дирижеру, никогда не приходилось быть свидетелем такого тотального поклонения таланту другого человека. Ажиотаж везде был страшный, прием потрясающий. Несмотря на свой далеко не юный возраст, она звучала замечательно и пела Дездемону. И на сцене происходило чудо: все верили, что перед ними Дездемона. Публику она просто гипнотизировала. Кабалье убедила меня в том, что опера — волшебное искусство: благодаря таланту, энергии и внутреннему посылу исполнитель может творить на сцене необыкновенные вещи.

НАВСТРЕЧУ СТОЛЕТИЮ
НАВСТРЕЧУ СТОЛЕТИЮ

— Александр Михайлович, каждое выступление вашего оркестра становится событием в музыкальной жизни страны. В какой форме оркестр приближается к своему 100-летнему юбилею, который мы отметим в апреле будущего года?

— Мне кажется, мы сегодня в хорошей форме. Музыканты нашего оркестра всегда готовы к творчеству, а не к решению технических задач. Если вдруг на меня на концерте что-то найдет и я задержу фермату чуть дольше, чем на репетиции, они всегда меня поддержат. Мне это очень дорого, потому что я не дирижер-компьютер. Моя горячность и неуспокоенность всегда со мной. Как правило, наши программы мы не повторяем, только если во время гастролей. Музыка — это не только цифры, проценты и экономические показатели. Этого иногда не понимают... Мне гораздо важнее то, что наши молодые музыканты плодотворно работают в качестве солистов в очень успешных премьерах музыкальных произведений сложнейших композиторов: Белы Бартока, Сэмюэля Барбера или Богуслава Мартину. Концерт современного белорусского композитора Алины Безенсон, например, впервые исполнил наш музыкант, работающий в группе первых скрипок. Литургию Гии Канчели «Оплаканный ветром» исполнила наша солистка, работающая в группе альтов. Да, в какой-то мере это связано с тем, что сегодня по разным причинам практически невозможно пригласить музыканта из-за рубежа. Но мы с удовольствием выдвигаем на первый план своих музыкантов и продолжим это делать. Самое главное, что на это отзывается наша публика, а это бесценно. После своего 100-летия оркестр обязательно будет отмечать и следующие юбилеи. pepel@sb.by

Source: СБ. Беларусь сегодня ↗

Share

More on This Story

Fashion as diplomacy: EIA GMG presentation and evening of style and women’s initiatives took place in the Russian House in Minsk
CultureFashion as diplomacy: EIA GMG presentation and evening of style and women’s initiatives took place in the Russian House in Minsk

Minsk has become a point of attraction for the world of fashion, media and public diplomacy. In the space of the Russian House, the Russian Center for Science and Culture, a presentation of the Eurasian News Agency Global Media Group (EIA GMG) took place.

EIA Staff
Artist Katya Belyavskaya died
CultureArtist Katya Belyavskaya died

From near Zvenigorod came terrible news – passed away Katya Belyavskaya, whose name is in the list of the hundred best contemporary artists of Russia, and the works are stored in many collections of our country and the world

МК
Shortparis release album after band leader dies
CultureShortparis release album after band leader dies

The members of the band Shortparis released the album “Iliad” without its leader and main author Nikolai Komyagin

МК
The EIA Briefing

Keep reading, every morning.

The stories that matter, chosen by our editors and in your inbox before 7 a.m. — every weekday.

No spam. Unsubscribe anytime.