Файе поставил на искусство — и не прогадал

Коллекционирование — хобби очень популярное. Люди начали заниматься собирательством всякого ещё в древности: римский император Август любил старинные монеты, средневековые храмы искали христианские святыни, а короли в Эпоху Возрождения скупали произведения искусства. В наши дни коллекционированием увлекается каждый второй: мой брат — нумизмат, друзья детства собирали модели автомобилей, сам я покупал и обменивался карточками с супергероями, а моя дражайшая тёща страдает кампанофилией — её квартира уставлена разнообразными колокольчиками. Но вряд ли кому-то из моих знакомых (и уж тем более мне) когда-нибудь посвятят выставку в Пушкинском музее.

Зато её посвятили Гюставу Файе, французскому меценату и коллекционеру. Через руки этого человека прошли сотни картин, и некоторые из них хранятся в России. Семья Файе владела крупными виноградниками, а винодел не может быть человеком бедным — и, как многие богатые люди XIX–XX веков, Файе любили спонсировать культуру. Они оставили в ней и свой след: вы можете найти вина или населённые пункты во Франции, названные в честь этой семьи. Но, конечно, важнее то, что Гюстав приобретал и перепродавал полотна, находясь в центре мощного потока изобразительного искусства.

Выставка, как ни странно, начинается не с тех картин, которыми Файе владел, а с тех, какими мог бы владеть, — это две работы Винсента Ван Гога. «Прогулку заключённых» ему дважды предлагал приобрести за 2000 франков коллега по увлечению Морис Фабр, но Файе оба раза отказывался. Трудно сказать, жалел ли он впоследствии: после скоропостижной кончины художника картина сильно выросла в цене, и через несколько лет русский купец Иван Морозов купил её уже за безумные 20 000 франков. А вот о приобретении «Моря в Сент-Мари» речи, возможно, и не шло вовсе, но Гюстав однозначно работу лицезрел. Он и сам был художником, хоть и не самым популярным, и даже написал картину, вдохновлённую этим полотном Ван Гога.

Следом идут картины заклятого друга Винсента, Поля Гогена — во время ссоры с ним Ван Гог отрезал себе мочку уха. Файе общался с Гогеном по почте, и в собрании мецената оказалось много таитянских картин художника. Две из них, «Сбор плодов» (Ruperupe) и «Королева» (Te arii vahine), висели на самом видном месте его апартаментов. Кстати, о них: представьте себе маленькую комнату, увешанную картинами, или придите на выставку коллекционера в музей, где маленький зал символически повторяет эту живописную нагромождённость.

Гюстава можно назвать главным поклонником Поля Гогена во Франции. Он приобретал, уступал, вновь приобретал, оставляя себе только лучшее. Переписка и большое собрание сделали его настоящим экспертом по Гогену. Но всегда найдётся рыба покрупнее: московский предприниматель Сергей Щукин выторговал у Файе его любимые экспонаты. Так они перебрались в Россию. Любопытно, что Гогеном интересовался и Морозов, который тоже стал владельцем пары картин, бывших когда-то во владении Файе. Француз даже поставил подпись на обороте, словно пытаясь оставить свой след в любимых им таитянских полотнах.

Целая стена посвящена литографиям Одилона Редона. Художник выпускал их сериями — чем не повод для охоты за полным комплектом? Парижане, включая Гюстава, подключились к ней с азартом: собрать полную серию считалось очень престижным. Листы разыскивали, скупали и обменивали, вокруг них собралось целое сообщество увлечённых. Позже Файе посчастливилось познакомиться с художником лично, и тот даже допечатал недостающие экземпляры для его коллекции. Эта дружба крепла год от года: по заказу Файе Редон расписывал купленный меценатом заброшенный монастырь, а позже Гюстав выделил помещение для мастерской и щедро поддерживал художника.

В конечном счёте выставка получилась о том, как вкус, азарт и щедрость одного человека могут изменить судьбу искусства. Файе коллекционировал, совершал сделки, поддерживал художников и расставался с любимыми работами — и именно поэтому они дошли до нас. Как-то так: большое собрание начинается с маленького увлечения, а заканчивается музеем. А искусство начинается с людей, им страстно увлечённых.