Прения сторон по делу главаря белохалатников Буглая назначены на 21 октября

В Верховном Суде завершено судебное следствие по делу пособника нацистских преступников Буглая. Фигурант обвиняется в геноциде белорусского народа в годы Великой Отечественной войны. Суд рассматривал 29 эпизодов, в том числе умышленное убийство не менее 174 человек, среди которых пожилые люди и не менее 27 детей, а также уничтожение деревень в Гомельской, Могилевской, Минской областях.

Александр Буглай — уроженец Западной Беларуси. До 1931 года служил в польской армии. Позже стал агентом польской разведки. С документами на имя А. Бугаева забрасывался на территорию СССР для сбора информации. Дважды арестовывался по подозрению в шпионаже. В начале войны при этапировании сбежал от конвоя. С первых дней оккупации добровольно предложил фашистам свои услуги. С декабря 1941‑го возглавлял группировку, которую называли «Белой командой», позже командовал батальоном. Руководил карательными операциями против партизан, массовыми арестами и убийствами мирных граждан, грабежом и сожжением деревень.

Активную деятельность буглаевские головорезы начали сразу. Об этом сказано, к примеру, в справке от 25 июня 1974 года о преступлениях «Белой команды» (источник — архив УКГБ по Гомельской области) за подписью старшего следователя по особо важным делам следственного отделения УКГБ при СМ БССР по Гомельской области майора Кудрявцева: «…в период немецко-фашистской оккупации в крупных населенных пунктах области оккупационными властями были созданы опорные пункты полиции. В конце 1942 года такой опорный пункт был организован в деревне Меркуловичи Чечерского района. В декабре 1942 года на базе этого опорного пункта был создан карательный отряд, предназначавшийся для борьбы с партизанами, насчитывающий первоначально около 20 полицейских. Возглавил этот отряд изменник Родины Буглай Александр Иванович, служивший до этого следователем полевой жандармерии в Барановичах и переводчиком немецкой комендатуры в Гомеле. Буглай сразу же начал активную деятельность по борьбе с партизанами, репрессированию их семей. В январе 1943 года карательный отряд провел бой с партизанами в деревне Лозов, выезжал в деревни Каменка-Рысковская и Фундаминка, где полицейскими отряда были расстреляны семьи партизан. На эти карательные операции буглаевцы выезжали в белых маскировочных халатах, за что были прозваны белохалатниками. К весне 1943 года в «Белой команде» насчитывалось около 100 полицейских, которые были распределены по взводам. В ее составе имелся пулеметный взвод, на вооружении которого находились пулеметы и минометы.

До сентября 1943 года «Белая команда» занималась карательной деятельностью на территории Чечерского, Буда-Кошелевского, бывшего Уваровичского районов Гомельской области. В частности, она дислоцировалась в деревнях Меркуловичи, Сидоровичи, Моисеевка, Дербичи, горпоселке Чечерск. За время нахождения на территории Минской области буглаевцы провели около 40 карательных операций против партизан и мирного населения».

Из справки от 25 июня 1974 г. о преступлениях «Белой команды» (источник — архив УКГБ по Гомельской области). В 2006‑м офицер госбезопасности Юрий Кудрявцев рассказывал «СБ», как искал и находил палачей. В том числе командира взвода группировки Буглая, штатного палача Лапицкого. Нашли его в 400 километрах от Иркутска, жил под фамилией Тиханович. Среди оглашенных в суде в Минске материалов архивного дела в отношении Лапицкого — протокол допроса 25 апреля 1974‑го жительницы деревни Фундаминка Буда-Кошелевского района Анны Бобрусевой 1906 г.р.: «В конце 1942 или начале 1943 года в деревню Меркуловичи, что в 6 километрах от деревни Фундаминка, пришел карательный полицейский отряд под командованием Буглая. Помню, что дом, где находился лично Буглай, был обнесен бревнами. Вокруг дома были вырыты окопы».

В январе 1943‑го, на Крещение, буглаевские белохалатники появились и в Фундаминке. Зашли в дом свидетеля Бобрусевой. Стали привозить людей — взрослых и детей. А потом, говорила свидетель, людей повели на расстрел: «Я находилась в своем доме и хорошо все видела через окно кухни. Я помню, что Ерохова Евдокия поставила перед собой своих детей. После чего начала креститься. Через несколько минут я увидела страшную картину. Полицейские начали расстреливать ни в чем не повинных женщин, стариков и детей. Когда начали стрелять, я услышала крики и плач обреченных. Я увидела, как один полицейский (я помню, он был хромой) ходил между лежащими на земле людьми и в некоторых стрелял из нагана. Я предположила, что он добивал тех, которые были ранены и подавали еще признаки жизни. Вскоре после расстрела командир и хромой полицейский, который убивал людей, зашли в мой дом. Командир карателей при этом сказал: «Вот вашей Фундаминке второе крещение». Хромой полицейский подошел ко мне и сказал: «Полейте мне воды, чтобы я смыл партизанскую кровь». Обратившись к командиру, я спросила у него: «Зачем вы побили детей, когда они ни в чем не виноваты?» Он сказал: «Они будут мешать нам всю жизнь и подрывать нам коренья».

Когда в конце 1970‑х судили еще одного из буглаевских шакалов, Николая Ильенкова, тоже допрашивали свидетелей. Жительница деревни Дербичи Буда-Кошелевского района Тэкля Кравченко 1908 г.р. рассказывала: «Весной 1943 года в нашей деревне некоторое время стоял полицейский карательный отряд. Жили они и в моем доме, меня из дома выселили. Помню, что ходили эти полицейские в форме, похожей на немецкую». Весной 1943‑го эта группировка расстреляла более 20 жителей поселков из-под Рогини и деревни Антоновка.

«Я увидела, как по улице деревни, а потом по полю в сторону небольшого соснового лесочка полицейские карательного отряда вели под конвоем более 20 человек, — говорила Кравченко. — Среди арестованных были женщины, дети, старики. Дети шли разных возрастов, даже такие, которых несли на руках». Прозвучали выстрелы… Людей похоронили там же, за деревней.

В тот период белохалатники разграбили и сожгли деревни Культура, Рогинь, Лазовица.

А вот что показал о событиях декабря 1942‑го — января 1943‑го в деревне Фундаминке допрошенный в апреле 1974 года уроженец Каменки-Рысковской Рогачевского района Василий Афанасенко 1908 г.р.: «В нашу деревню приехали на санях какие-то вооруженные люди, одетые в белые маскировочные халаты. Они проехали мимо нашей хаты. Отец выходил на улицу и, вернувшись домой, сказал, что это, наверное, партизаны, так как он слышал, что они, обращаясь друг к другу, говорили: «Товарищ». В дом вошли двое вооруженных винтовками мужчин, одетых в белые маскировочные халаты. При свете одного из вошедших я сразу узнал — это был Гапонов Аркадий, по прозвищу «Кирик», уроженец деревни (неразборчиво. — Прим. ред.) Чечерского района. Я знал, что он служит в карательном отряде Буглая, который стоял тогда в деревне Меркуловичи».

Василия забрали, уложили на сани лицом вниз. Там уже был старик Авдей Гаврильков. Так по деревне собрали людей, отвезли в крайний дом — Демьяна Афанасенко. Арестованных допрашивал лично Буглай, одетый в форму немецкого офицера. Говорил на чистом русском языке, продолжал свидетель Афанасенко: «Нас отвели в сторону. Обреченных на смерть каратели стали раздевать. Ко мне подошел Гапонов Аркадий, который стал срывать с меня одежду. Увидел на столике небольшой нож. Воспользовавшись тем, что каратели были заняты раздеванием других арестованных, незаметно взял нож и сунул его в карман рубашки. Офицер дал команду выводить приговоренных на расстрел».

Пошли в сторону кладбища. Каждого конвоировали двое. В какой-то момент Василий ударил одного полицая ножом в грудь и побежал. Стрельба, ранение, обморожение пальцев на ногах… Семь человек, в том числе девочка, в ту ночь были расстреляны. Место убийства свидетель Афанасенко показывал во время следствия в 1974 году. …Наших людей буглаевская группировка истребляла как самостоятельно, так и в составе других нацподразделений, регулярных частей фашистских войск. Согласно единому плану нацистской Германии по геноциду советского, белорусского народа. Мы продолжим этот рассказ.

gladkaya@sb.by

t.me/lgbelarussegodnya