Сергей Красный: «Нельзя недооценивать силу позитивного мышления: оно способно спасти мир!»

Имя этого знаменитого онколога известно всему медицинскому научному сообществу не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами. А еще его узнают в лицо и не устают благодарить тысячи спасенных пациентов. Сегодня за чашкой чая в «Народной газете» — один из самых молодых академиков НАН Беларуси, доктор медицинских наук, профессор, заместитель директора РНПЦ онкологии и медицинской радиологии имени Н. Н. Александрова Сергей Красный. В преддверии своего юбилея наш гость дал откровенное интервью о роли случая в выборе профессии: рассказал, почему в самом начале трудового пути хотел бросить работу, как однажды чуть не рискнул карьерой ради пациента, и признался, какая фраза кардинально меняет нашу жизнь в лучшую сторону.

Передать талант по наследству — Сергей Анатольевич, вы почти 40 лет в профессии — достойный пример преданности любимому делу. Но учитывая специфику работы врача-онколога, трудно поверить, что за прошедшие годы вы ни разу не пожалели о том, что стали на этот нелегкий путь.

— Честно? Нет, ни разу не пожалел. Наверное, потому, что осознанно выбрал и вуз, и специализацию. Хотя правильнее будет сказать — прислушался к наиавторитетнейшему мнению своей бабушки Ольги Гавриловны. Я ведь, вообще-то, родился в семье потомственных военных, и все родственники, кроме нее, ждали, что я продолжу профессиональную династию. Но бабушка, когда я учился в старших классах школы, заявила: «Нет, военного из тебя не получится: слишком ты добрый!» И посоветовала мне идти учиться на врача. Мой выбор для родителей поначалу стал большим разочарованием. Но потом, со временем, они уже с гордостью говорили, что их сын — ученый, врач-онколог.

Другое дело, что были, конечно, моменты, когда хотелось все бросить. Особенно в первые годы работы в институте онкологии — это начало 90-х. Очень непростое время: не было оборудования для диагностики, постоянная нехватка лекарств. Рак обнаруживали у пациентов, как правило, уже на 3-й или 4-й стадии, когда практически невозможно было ничем помочь. Из-за отсутствия аппаратов ультразвуковой диагностики люди обращались к врачам только тогда, когда чувствовали или видели свою опухоль. Неудивительно, что в те годы умирало огромное количество пациентов. Мы работали в ужасных условиях: в операционных 40 градусов жары и 100-процентная влажность, окна на юг, никаких жалюзи нет в помине. Хирурги надевали халаты на голое тело и становились на бетонный пол босиком, чтобы хоть немного было легче. Помню, как наматывали на голову бинты, чтобы глаза не заливало потом…

В этих же невыносимых условиях находились и пациенты после операций — в душных жарких палатах, с часто открывавшимися кровотечениями. Излечивались от злокачественной опухоли не больше 20 %. Откуда тогда мы, врачи, черпали оптимизм — для меня по сей день остается загадкой. Что уж говорить о больных и их родственниках… Дежурства по ночам были сродни работе в полевом госпитале. И даже намечавшийся спокойный домашний вечер или ночь после рабочей смены слишком часто прерывались вызовами в больницу. Мои старшие дети насмотрелись этого и в один голос заявили, что в медицину они ни ногой. А вот младшей дочке повезло больше: когда она росла, уже были совсем другие реалии, работа врача перестала ассоциироваться с ежедневными испытаниями на прочность, наука онкология стремительно развивалась, предоставляя людям все больше шансов перестать считать рак приговором, и Маша решила пойти по отцовским стопам — поступила в БГМУ. Я этому безмерно рад: очень хочется передать по наследству свой опыт, свои знания, все то, что я умею, к чему шел с таким трудом.

— Семья не чувствует себя ущемленной из-за вашей работы?

— Верю, что нет. Мне очень повезло по жизни ощущать сплоченность близких людей. Есть такой афоризм: «За каждым выдающимся мужчиной стоит выдающаяся женщина». Это как раз про мою супругу, тоже врача по профессии. Но к ее безусловной поддержке я добавлю еще поддержку детей и родителей. Именно наши самые любимые родные люди дают нам психологическую устойчивость, уверенность в себе и желание развиваться. Сороконожка — талисман научного прорыва — Один из наиболее значимых результатов вашей научной деятельности — разработка и внедрение реконструктивно-восстановительных операций после удаления мочевого пузыря, когда создается искусственный аналог из кишечника. Почему решили сосредоточиться именно на этом направлении?

— Не в последнюю очередь потому, что в начале моего профессионального пути это была одна из самых коварных опухолей, которая в 90 % случаев приводила к летальному исходу. Насмотрелся в те годы такого, о чем вспоминать не хочется. Но один случай, закончившийся хеппи-эндом, навсегда врезался в память. Возможно, потому, что чуть не стоил мне карьеры. А еще потому, что именно благодаря этому примеру я понял, что, даже когда прогнозы самые неутешительные, в медицине всегда есть место чуду, а значит, нужно пробовать, нужно работать, нужно давать людям шанс. Примерно четверть века назад поступил к нам в отделение 40-летний мужчина с запущенной стадией рака мочевого пузыря. Состояние тяжелейшее — истекает кровью, гемоглобин — 60 граммов на литр, почти отказывают почки, задавленные огромной опухолью. Необходима срочная операция. Хотя врачам понятно: вырежем опухоль — больной все равно обречен на смерть в течение года. В то же время при таком состоянии пациента категорически нельзя проводить пластику мочевого пузыря. И как быть? Мы, молодые и амбициозные, все же решили рискнуть. И ночью, пользуясь тем, что заведующий отделением Олег Григорьевич Суконко (который впоследствии стал директором РНПЦ) был дома, провели сложнейшее хирургическое вмешательство — удалили пораженный мочевой пузырь и заменили его искусственным. Когда наутро руководство узнало об этом, наша команда смельчаков оказалась под угрозой увольнения. Спасло только то, что безнадежный пациент выжил всем прогнозам назло! У него восстановилось здоровье, заработал искусственный мочевой пузырь, не было рецидива рака. Сейчас ему уже 65+, он до сих пор регулярно наблюдается в РНПЦ. И с гордостью носит огромный шрам на животе в виде сороконожки (последствие нескольких срочных операций по поводу осложнений). Я не единожды предлагал ему избавиться от него при помощи пластической хирургии, но он каждый раз отнекивался, говорил, что это его талисман.

На сегодня по всей стране создано уже более 2500 искусственных мочевых пузырей, пятилетняя выживаемость у таких больных увеличилась в 2—2,5 раза! И это — предмет моей отдельной большой гордости. Кроме того, мы обучили такой технологии наших коллег из стран СНГ, даже немецкие врачи приезжали к нам, чтобы перенять этот опыт. У себя на родине они немножко модифицировали метод, и одна из операций получила название «Минск — Кельн пауч». Подытоживая эту тему, скажу, что, согласно данным международного статистического центра Globocan, в Беларуси смертность от рака мочевого пузыря — одна из самых низких в мире: 1,5 случая на 100 тысяч населения. Это грандиозный результат, такого у нас не было ни по одной из локализаций злокачественных опухолей.

Безусловно, часть пациентов умирает от прогрессирования агрессивной опухоли. Но это означает, что после операции им были подарены годы жизни. Они не уходят стремительно от осложнений вроде пиелонефрита или почечной недостаточности, как раньше, когда летальный исход в течение года после удаления мочевого пузыря был у 80 % прооперированных. Нет, эти люди теперь доживают до метастазирования и лечатся при помощи облучения, химиотерапии. Мне кажется, это тоже важно: задержаться на этой Земле на три года, на пять, семь лет…

Расслабление в режиме экстрима — Давайте поговорим об умении врача-онколога справляться со стрессом, расслабляться после тяжелого трудового дня. Что вам нужно сделать для того, чтобы взбодриться, привести нервы в порядок и вернуть себе оптимистичный настрой?

— Способов справиться со стрессом у меня очень много. Зависит от ситуации. Например, люблю заниматься экстремальными видами спорта. Становлюсь на горные лыжи — и вперед по черным трассам. Хотя у меня огромное количество всевозможных травм, но остановиться в этом своем хобби я не могу. Это адреналин. Это выброс негативной энергии. Но со временем стал все же ездить аккуратнее. Потому что одно дело — перелом в 20 лет, совсем другое — почти в 60.

Еще хорошие варианты расслабиться после трудовой недели — подводное плавание, езда на велосипеде. Физический труд тоже никто не отменял: когда живешь в частном доме, работа по хозяйству всегда тебя найдет, от нее не скроешься. Мне еще повезло, что грядками занимается супруга, от этой почетной обязанности я освобожден.

— А как насчет шашлычка под… кружечку чая по выходным?

— Это дело, безусловно, вкусное, но, если сильно им увлекаться и «шашлычничать» каждые выходные, крайне неполезное: регулярное употребление сильно прожаренного красного мяса — один из основных триггеров колоректального рака. Так что лучше послушать музыку — желательно классическую. Александр Анисимов, выдающийся белорусский дирижер, привил мне любовь к симфоническому оркестру. Оперное искусство тоже по душе. Люблю почитать перед сном хорошую книжку — публицистику, увлекательный роман (почему бы и нет?), в зависимости от настроения. Иногда могу вернуться к творчеству Жюля Верна. В силу возраста уже совсем другое восприятие сюжета, что тоже важно. Ну и серьезную литературу не обхожу стороной: нравятся Арчибалд Кронин, Атул Гаванде и многие другие.

Телевизор, признаться, смотреть не люблю — утомляет. Но классика советского кинематографа — комедии Рязанова, Гайдая, Данелии — вне времени. С новой главы

— Родилась она, сразу скажу, не у меня. Просто есть такая добрая традиция: каждый академик к своему 60-летию должен написать биографическую книгу с перечислением своих заслуг, трудов. Такие произведения, как правило, очень похожи друг на друга, их дарят коллегам, родственникам, знакомым. Мне же захотелось немножко сломать устоявшуюся систему и привнести в свое произведение больше личного и меньше казенного. В итоге сложился потрясающий авторский коллектив: ко мне присоединились председатель Союза писателей Беларуси Александр Карлюкевич и заведующий литературной редакцией издательства «Беларусь» Татьяна Чайковская (к слову, именно в этом издательстве выходит моя книга). А потом подтянулась еще пара десятков человек: мои школьные и студенческие друзья, мои дорогие коллеги и товарищи, среди которых прежний директор РНПЦ Олег Григорьевич Суконко, нынешний руководитель Сергей Львович Поляков, заведующий отделом организации противораковой борьбы Павел Иванович Моисеев и многие другие. Они написали свои небольшие очерки со своими яркими впечатлениями. Плюс, конечно, много моих размышлений, историй, примеров, огромное количество фотографий. И когда все это суммировалось, получилась совершенно уникальная книга. Тут же в работу включились мои друзья-художники, которые решили, что такое творение должно быть оформлено должным образом, — и появились потрясающие иллюстрированные развороты.

— Название книги — «А вы думайте о хорошем!..». Это ваш девиз по жизни?

— Можно и так сказать. Но, вообще-то, чаще всего я адресую его своим пациентам. Потому что, когда человек сталкивается с большой проблемой в виде онкологического заболевания, он, как правило, находится в шоковом состоянии. И сразу представляет себе конец жизни, а он еще многого не успел сделать… Начинаем обсуждать предстоящую операцию и план лечения, и человек задает вопрос: «Что, если будет неблагоприятный исход?» То есть он уже настраивает себя на негатив. В ответ я всегда говорю: «А вы думайте о хорошем!» Эта простая фраза кардинально меняет все: пациент настраивает себя и своих родных на лучшее. И Вселенная часто, очень часто откликается. Со временем я заметил: эта фраза важна также для лечащего врача, для хирурга. Особенно когда предстоит сложнейшая операция с минимальными шансами на успех. Сколько пациентов мы в буквальном смысле слова вытянули с того света благодаря тому, что думали о хорошем, верили, настраивали себя на лучший из всех возможных вариантов развития событий!

Поэтому нельзя недооценивать силу позитивного мышления. В любой сфере жизни. Но особенно в той, которая касается здоровья. В нашем РНПЦ постепенно эту волшебную фразу начали говорить все — от врачей до наших санитарочек. И мне кажется, эти слова могут спасти мир — вместе с любовью и красотой. Есть время жить и время умирать… — Многие люди думают, что лучший уход в иной мир — внезапный, когда не мучаешься, не становишься обузой для близких. Что вы думаете об этом как человек, который в силу профессии общается со многими безнадежными пациентами и их родными?

— Мое мнение — это великое благо, когда у тебя есть время для того, чтобы с достоинством завершить свой земной путь, привести в порядок дела, обозначить свою последнюю волю, попрощаться с близкими. Для меня как для верующего человека (а принял крещение я сознательно в 36 лет) это страшно — уйти внезапно. Когда беседую с родными безнадежного пациента, всегда говорю им о том, что оставшиеся недели или месяцы необходимы им для того, чтобы побыть вместе, отпустить все обиды, простить друг друга. И очень, очень многие, даже те, кто поначалу воспринимает эти слова в штыки, потом приходят и благодарят: да, это было очень важно — провести время вместе, сказать любимому человеку то, что важно, что могло так и остаться непроизнесенным, если бы смерть пришла неожиданно…

КСТАТИ

На этой неделе Сергею Красному присвоено почетное звание заслуженного деятеля науки. Государственную награду на торжественной церемонии, организованной во Дворце Независимости в преддверии Дня народного единства, академику вручил Президент Беларуси Александр Лукашенко.

В ТЕМУ

Сергей Красный вспоминает любопытную и крайне поучительную историю, когда ему, а заодно и всему медицинскому сообществу РНПЦ ОМР пришлось пойти против критики Запада и обратиться за поддержкой к Президенту:

— Жесткое противостояние с ВОЗ у нас началось в 2007 году, когда мы увидели, что результаты лечения рака предстательной железы крайне неудовлетворительные из-за высокой запущенности. Чаще всего мы выявляли 4‑ю стадию и реже — 3‑ю, то есть когда уже были симптомы. Связано это с особенностью наших мужчин: они не ходят к врачу, если ничего не беспокоит. А для рака предстательной железы, если что-то беспокоит, это уже запущенный случай. Стали внедрять скрининг и профилактические обследования. Создали группу из ведущих специалистов, меня назначили руководителем. Мы позвали экспертов ВОЗ. Но вместо помощи начались запреты: по их мнению, мы действовали вразрез с мировой практикой.

В итоге пришлось обратиться к Главе государства. Он выслушал, сказал, чтобы мы делали свое дело, а санкции, которыми нам уже грозили, он возьмет на себя. И мы пошли своим путем — провели пилотный проект. Диагностика рака улучшилась в 10 раз. Доля выявляемых случаев на ранней стадии выросла почти втрое. И это только при первом круге скрининга. При последующих результаты были еще лучше. Поддержка Президента сыграла ключевую роль в том, что у нас все получилось. Сегодня пятилетняя выживаемость после радикального лечения рака простаты — 97 %!

lvk@sb.by

Фото из семейного архива Сергея Красного