Земляные полы и натуральный обмен — как жили крестьяне в Западной Беларуси «под панами»

«Вечерний Минск» продолжает проект «Голоса истории», посвященный воссоединению Западной Беларуси и БССР. Сотрудники редакции рассказывают о том, какой след в жизни их близких оставили события воскресного дня 17 сентября 1939 года.

Дедушка Владимир Сонич, 1940-е годы

Рабочие руки

Мои корни — в Западной Беларуси. Мама родом из села Редьковичи, а дедушки и бабушки — из деревень Самали на Молодечненщине и Ермоличи на Вилейщине. В 1920–1930-е среднестатистическая семья держала различную живность: коров, свиней, коз, овец, птицу. Конечно, были заможныя, у которых имелись стада, и те, кто жил без буренки в полной бедности, еле-еле сводя концы с концами.

Семьи были многодетными: в них воспитывалось как минимум пятеро ребятишек. Только научатся ходить — и уже становятся помощниками по хозяйству, а лет с восьми — полноценными работниками наравне со взрослыми. Чаще всего именно они водили на выпас деревенское стадо. Семья пасла всех коров деревни по очереди столько дней, сколько у нее их было. Девушки помогали по дому и в поле, парни — с заготовкой сена и дров. Работа была у всех каждый день.

Сотки и гектары

В детстве я считала, что у моих предков были огромные землевладения. Бабушки показывали старые угодья: дом, участок в 20 соток, а за ним полоса земли аж да лесу. Казалось, это очень много, и ее невозможно обработать силами членов одной семьи. Сегодня понимаю, что это был минимум для поддержания жизни. Измерила площадь по спутниковой карте: это участки земли в 2-3 га. Мизер по тем временам! Урожая еле хватало, чтобы пережить зиму.

Еще был участок «тры поля за лесам» — скорее всего, арендованные угодья. Там выращивали товарное зерно. Урожай продавали, а вырученные деньги шли на оплату аренды, налоги, обновление инвентаря и покупку необходимой домашней утвари.

К бытовым вещам было особо бережное отношение. На полках в кладовой стояли керосиновые лампы и фонари, угольные утюги. Даже когда в послевоенное время в деревне появилось электричество, расставаться с ними не спешили, ведь за эти приборы были уплачены крупные суммы.

Дальние родственники (по линии дедушки), 1920-е годы

Наши ценности

После 17 сентября 1939 года у небогатых крестьян появилась уверенность в завтрашнем дне. Парни и девушки смогли сами строить свою жизнь, невзирая на отсутствие надела. Пришли в сельсовет и, как молодая семья, попросили землю — пожалуйста, вот участок, стройтесь, растите детей. Раньше же, чтобы жить отдельно, надо было дробить родительский надел или подчиняться отцовской воле и оставаться всем в одном доме.

Открывались школы, библиотеки, клубы, появлялись больницы, предприятия. Люди получили возможность официально устроиться на работу и иметь стабильную зарплату. У них была цель — работать, чтобы жить лучше. До 1939 же года трудились, чтобы выжить.

Богатство

Я практически никогда не слышала от близких о грошах и злотых. Для них этой эфемерной субстанции, считай, не существовало. Если и говорили о деньгах, то только в связи с налогами и штрафами: их платили наличными. Остальное измеряли в живности: «у Маладзечна за парася купiлi боты», «за мех проса ўзялi кашулю» и т. д.

Среди лесов без дерева

В нашей семье богачом называли прадеда Семёна из деревни Самали. Он еще в начале 1930-х устроился работать в Молодечно на железную дорогу, где получал хорошую зарплату. В 1937 году женился на односельчанке Анастасии. После свадьбы молодая семья приобрела собственный участок. Поставили дом, хозпостройки, баню. Их хата считалась одной из лучших в деревне: в ней был деревянный пол. В 1937-м такое бытовое благо мог позволить себе исключительно богатый человек. После 17 сентября 1939 года деревянный пол появился практически во всех домах, лишь в холодных комнатах-кладовых остался земляной.

Бабушка говорила, что достать «пры панах» строительные доски или бревна было практически нереально. Местные леса представляли собой чаще всего частные владения. Чтобы поставить дом, простые люди договаривались с паном и валили большой участок леса. За эту работу можно было взять дерево на сруб. Товарное дерево пан продавал на лесопилку, а обрубки и нестроевой лес — деревенским на дрова.

Прабабушка Анастасия Романовская (первая справа), 1980-е годы

«Гонец» в магазины

Много слышала и читала о жизни «за польскім часам»: как у людей были гектары земли и живность, а потом, с приходом Советов, они ее лишились. Но я точно знаю, с чьими доходами сравнивали размер своего кошелька мои прадед Алексей и прабабушка Вера из деревни Ермоличи — студентов из Польши.

В 1930-е поляки распробовали внутренний туризм. Западная Беларусь была аграрным краем практически без промышленного производства. Здесь имелись прозрачные реки и озера, зеленые луга, нетронутые леса и чистый воздух. Поляки стали ездить отдыхать от городской суеты на Нарочь и Браславские озера, в болота и пущи. А в нашей местности пролегал маршрут, который прабабушка называла «Ад Вiлейкi да Вiлейкi па Iлii ды Вiлii». Студенты из Польши приезжали в Вилейку и на взятых напрокат лодках по водам Вилии сплавлялись до Вильнюса.

Перед началом путешествия поляки часто нанимали в деревне воз и катались по окрестным деревням. Они могли остановиться где угодно, чтобы купить у местных продукты, молоко. В кошельках звенели десятки злотых, которые тратили на разные прихоти. А главное, студенты смело заходили в магазин и покупали спички! Для деревенского жителя это было невообразимо дорого. Прознав про интерес туристов к региону, торговцы взвинтили цены вдоль всего маршрута. Местные уже просто не могли позволить себе поход в магазин. Понятно, никто потом не откручивал цены назад. Деревенские снаряжали так называемого гонца, который ехал в дальние от нашествия туристов магазины, например в Молодечно, и закупался там сразу для всех.

Вот так и получалось, что самая бедная «польска млодеж» была в разы богаче наших деревенских жителей…

Подготовила Вероника Грамак

Фото из архива автора