Евгений Писарев покоряет оперный Олимп: в Новой опере поставили драму о любви и безумии

Получился спектакль, на который можно идти всем – как приверженцам традиций, так и любителям современного подхода к классике.

Не в первый раз убеждаюсь: рецензент должен смотреть спектакль не на пресс-показе и даже не на премьере, если он, конечно, не рекламщик и не светский хроникер. Нужно смотреть спектакль тогда, когда он прочно входит в репертуар, когда артисты и оркестр выходят на сцену и в яму в рабочем режиме, когда зал наполнен не приглашенными гостями, а зрителями, потратившими деньги на билеты. Только тогда складывается объективная картина удачи или неудачи постановки. «Царская невеста» в Новой опере – безусловная удача. Евгений Писарев, который все более уверенно заявляет о себе как режиссер не только драматического, но и музыкального театра, обладает важнейшим качеством для постановки мюзиклов и особенно опер: он любит и слышит музыку. Кстати, этим не каждый профессионал оперной режиссуры может похвастать – пальцем указывать не будем, но таковые имеются, увы.

Над спектаклем работала сильная постановочная группа, часть которой - давние соавторы Писарева: сценограф Зиновий Марголин, художник по костюмам Мария Данилова, хореограф Албертс Альбертс, художник по свету Александр Сиваев. В эту команду влились дирижеры Дмитрий Лисс и Федор Безносиков, хормейстер Юлия Сенюкова.

Увертюра сразу вовлекла публику в динамичный пульс «Царской». В этой партитуре Римский-Корсаков, мастер эпических полотен, лирических красот и пантеистических музыкальных картин, предстает в совершенно другом качестве. «Царская невеста» - предельно драматична, события в ней – резкие, острые, жестокие. Чувства – не нежная лирика, а страсти, безудержные и неконтролируемые. Композитор написал ее в 1899 году, за год до наступления ХХ века. Неудивительно, что в ней уже пробиваются ростки музыкального экспрессионизма. Молодой маэстро Безносиков (для дирижера 33 года – это очень мало) задает быстрый темп и мощный - сегодняшний – драйв. Даже лирическая тема из увертюры звучит непривычно быстро, и это вполне оправдано замыслом постановщиков. При последних тактах увертюры на заднике возникают титры – буквально пара фраз, посвящающих зрителей в историческую правду событий, описанных драматургом Меем и композитором Римским-Корсаковым.

Зиновий Марголин выстроил двухярусную конструкцию – мост, лестница, под лестницей – деревянные скамьи, подсвечники с горящими свечами, на заднем плане Кремлевская стена. Все декорации жесткие, нет никаких видеопроекций. Круглая люстра со свечами подвешена справа – ее значение расшифруется в финале, когда под ней, как под нимбом, окажется безумная, умирающая Марфа (Мария Буйносова, обладательница яркого, звонкого сопрано) – единственный луч света в темном царстве Ивана Грозного. Ришат Решитов (Григорий Грязной) создает образ харизматичного злодея, буквально околдованного страстной любовью к Марфе. Страсть владеет и Любашей – Полина Панина. Бледная, стройная, с горящими черными глазами, она выглядит, как героиня немого кино в стиле ар-деко. Костюмы Марии Даниловой – это часть важнейшего стилистического решения спектакля: здесь нет реконструкции исторической одежды – это фантазия художника на тему русского Средневековья. Меховые шапки бояр и серый струящийся шелк платья Любаши, кожаные шубы опричников и европейская шляпа Бомелия– все это почему-то на самом деле рождает ассоциации с пугающим периодом правления Ивана Четвертого. Страстями одержимы все персонажи – Бомелий в замечательном исполнении Дмитрия Пьянова, Иван Лыков (прекрасный тенор Алексей Неклюдов) и даже Малюта Скуратов (Данил Князев), влюбленный в Любашу. И только отец Марфы Василий Собакин, партию которого исполнил Владимир Кудашев – более типичный персонаж для опер Римского-Корсакова. Но и его спокойствие разрушено, когда на его глазах дочь впадает в безумие.

Евгений Писарев поставил спектакль, в котором психологическая мотивация каждого персонажа в полной мере продиктована музыкой. Очень много нюансов в поведении героев. Пример – сцена, когда Иван Лыков в своей арии рассказывает гостям Грязного о своих впечатлениях от пребывания в Европе. По мере его рассказа опричники начинают нервничать – им явно не по душе «либеральные» порядки европейцев. И в какой-то момент Лыков чувствует это и резко предлагает тост за государя. При этом режиссер не провоцирует зрителя на стеб или даже иронию. Он вообще нигде не снижает сюжет до бытового реализма. Нигде не стесняется высокого жанра оперы. Его «Царская невеста» - это настоящая мистерия, в которой буря человеческих страстей обретает сакральный смысл.