Разгон на биотопливе: как отходы становятся драйвером экономики

Мир вступает в фазу, когда биотопливо (то есть топливо из растительного сырья, отходов сельского хозяйства и пищевой промышленности) перестает быть нишевой темой для экологических конференций или уделом отдельных компаний, стремящихся диверсифицировать собственный портфель продукции в пользу низкоуглеродных решений, а становится частью реальной экономики топливного рынка. По данным ОЭСР, мировое потребление жидкого биотоплива в 2025 году превысило 210 млн тонн — это около 6% мирового потребления моторного топлива. Параллельно растет и рынок как таковой: по оценке аналитического агентства Global Market Insights, объем мирового рынка биотоплива превысил в 2025 году $160,5 млрд, и аналитики компании ожидают, что он будет расти со среднегодовым темпом в 10,3% в период с 2026 по 2035 год. Если говорить о прогнозах роста спроса именно на моторное биотопливо в целом, то Международное энергетическое агентство (МЭА) в своем отчете Renewables 2025 закладывает в базовом сценарии спрос на уровне порядка 240 млрд литров в 2030 году, а в ускоренном сценарии — свыше 310 млрд литров.

Развитие биотопливной отрасли в мире сегодня подталкивают два фактора. Первый — это национальные мандаты по обязательной доле биокомпонента в топливе, которые действуют во все большем числе стран. Индонезия, например, с июля 2026 года перешла от мандата B40 к B50 — 50% пальмового биодизеля в дизельном топливе, и это крупнейший в мире биодизельный мандат в абсолютных объемах. Решение стало частью стратегии президента Прабово Субианто по укреплению энергетической независимости страны. ЕС, в свою очередь, через директивы RED II и III, регламенты ReFuelEU Aviation и FuelEU Maritime задает растущие цели по доле возобновляемых видов топлива на транспорте. Это уже не единичные пилотные программы, а устойчивый регуляторный тренд, охватывающий страны с очень разной структурой экономики.

Второй фактор — обязательные международные нормы углеродного регулирования в авиации. CORSIA — глобальная схема компенсации и сокращения выбросов парниковых газов, предусматривает один из механизмов соответствия — использование сертифицированного устойчивого авиационного топлива (SAF). При этом в рамках своей долгосрочной цели по чистому нулю выбросов к 2050 году Международная организация гражданской авиации (ИКАО) прямо указывает, что SAF наряду с другими видами более чистой энергии — это мера, от которой ожидается наибольший вклад в сокращение выбросов CO₂ международной авиации к 2050 году.

К этим факторам добавляется волатильность глобального нефтяного рынка. Она особенно остро бьет по странам, не имеющим собственных значимых углеводородных ресурсов, и подталкивает их к диверсификации энергобаланса. Государства с развитым агросектором закономерно рассматривают биотопливо как один из инструментов такой диверсификации. Сырьевую базу для него формируют сельскохозяйственные и связанные с ними отходы, которые теперь становятся ценным ресурсом.

У России в этой новой конфигурации рынка сильная стартовая позиция. Это огромный объем генерации биомассы, пригодной для производства биотоплива, уже налаженные логистические маршруты и близость к ключевым рынкам сбыта такой продукции. Вопрос в том, удастся ли конвертировать эти преимущества в реальное производство, прежде чем это сделают конкуренты.

Для России биотопливо пока не является приоритетом, прежде всего из-за низкой себестоимости углеводородного топлива на внутреннем рынке. Это тот же фактор, который формирует конкурентное преимущество России на внешних рынках биотоплива, себестоимость производства которого немало зависит от цен на «традиционное» горючее. Но та же конъюнктура на внутреннем рынке, наоборот, снижает стимул к переходу. Однако, ситуация начинает меняться. Принятая в октябре Стратегия развития биоэкономики предусматривает поэтапное увеличение доли биотоплива, в том числе авиационного, в отраслевом балансе. Кроме того, биотопливо потребуется отечественным компаниям для соответствия международным нормам углеродного регулирования, таким как CORSIA (в авиации) и MARPOL (в судоходстве). По существующим неофициальным прогнозам отрасли, ожидаемый спрос российских компаний на биотопливо составит порядка 2,5 млн тонн к 2030 году с перспективой роста свыше 8 млн тонн к 2040 году.

Сегодня в России действует один проект полного цикла по производству биотоплива. В рамках него «Газпром нефть» с 2023 года производит биосудовое топливо, позволяющее значительно снижать выбросы парниковых газов при морских перевозках. Партнеры проекта — «Вкусно — и точка» (генератор масложировых отходов) и «Эковей» (сборщик и переработчик масложировых отходов, производитель биокомпонента). На данный момент уже выпущено 45 тыс. тонн такого топлива. Кроме этого, «Газпром нефть» в 2025 году произвела тестовую партию устойчивого авиационного топлива (SAF). Продукт на основе переработанного фритюрного масла был успешно протестирован на стендовом реактивном двигателе.

Наиболее востребованный и рыночно готовый вид сырья в России, пригодный для производства биотоплива. — масложировые отходы, в первую очередь отработанное растительное масло (ОРМ), соответствующее международным стандартам устойчивости.

Мировой рынок этого сырья уже сегодня демонстрирует структурный дисбаланс: по прогнозам, его глобальный дефицит ожидается начиная с 2028–2029 годов. Для страны с развитой пищевой промышленностью и сетью общественного питания, то есть постоянным источником генерации ОРМ, это окно возможностей, которое стоит использовать уже сейчас, а не когда дефицит реализуется в полной мере.

При этом ОРМ далеко не единственный и не самый крупный по объему источник биомассы в стране. По данным МФТИ, в целом сельское и лесное хозяйство генерируют порядка 150–200 млн тонн отходов в год, из которых с извлечением экономической или социальной выгоды перерабатывается менее 30%. Отдельно стоит пищевой сегмент, в России ежегодно образуется порядка 20 млн тонн пищевых отходов, и до 90% этого объема отправляется на захоронение или сжигание, что не только упускает экономическую выгоду, но и создает реальную экологическую нагрузку. Эти отходы и есть тот самый потенциальный ресурс, который до сих пор очень ограниченно вовлечен в биоэкономику страны.

Для тиражирования и масштабирования отрасли российским компаниям необходимы не только подтвержденный спрос на возобновляемое топливо, но и гарантированный доступ к сырью на долгосрочную перспективу. Без этого инвестиции в создание новых мощностей не окупаются.

Сохранить ценную сырьевую базу внутри России и дать импульс развитию собственной переработки, поможет введение норм государственного регулирования экспорта ОРМ, по аналогии с успешными практиками ряда стран. Речь может идти о запрете экспорта ОРМ либо о введении гибкой экспортной пошлины до момента насыщения внутреннего рынка. Не менее важно объединить усилия всех участников цепочки — от генераторов отходов (пищевая промышленность, HoReCa) до сборщиков, переработчиков и производителей конечной продукции. Сегодня рынок фрагментирован, и это открывает перспективы консолидации, которая поможет повысить ценовую конкурентоспособность внутренней переработки и укрепить сектор на фоне того, что биотопливо уже официально закреплено как часть государственной повестки. В 2026 году в России стартовал национальный проект «Технологическое обеспечение биоэкономики», одно из ключевых направлений которого — рост производства продукции на основе переработки растительных и животных отходов. Его меры поддержки, например гранты, а также создание центров инженерных разработок на базе вузов и научных организаций, помогут игрокам рынка развивать новые направления отрасли.

Будущее российской биотопливной промышленности определяется прежде всего гарантией сырьевой безопасности. Прежде чем принимать инвестиционные решения о строительстве перерабатывающих мощностей, важно реалистично и честно оценить доступность сырья, потенциал вовлечения биомассы в конкретном регионе и по конкретному виду — с учетом фактической стоимости логистики сбора и подготовки ОРМ, конкурирующих направлений использования и объемов, которые действительно можно законтрактовать на годы вперед.