Экономист Масленников объяснил, почему Нобелевку дали американцам

Главная заслуга Холла и Вудфорда в том, что их исследования имеют в высшей степени прикладной характер. Как поясняется в пресс-релизе Нобелевского комитета, лауреаты разработали новые макроэкономические модели, которые позволили значительно эффективнее преодолевать масштабные кризисы, «сглаживать подъемы и спады экономики за счет своевременных налогово-бюджетных и кредитно-денежных мер». Их наработки оказались крайне полезны и востребованы во время пандемии и энергетической волатильности последних лет.

Напомним, премия по экономике завершает Нобелевскую неделю, которая традиционно проходит в начале октября. В отличие от всех остальных номинаций, эта награда не была предусмотрена завещанием Альфреда Нобеля, её учредил в 1968 году Центральный банк Швеции. Лауреатов выбирает Королевская шведская академия наук, а церемония награждения проходит 10 декабря. В этом году в честь 125-летия премии призовой фонд был увеличен и составляет 12 млн шведских крон (примерно $1,2 млн) на одну категорию.

- В случае с Робертом Холлом и Майклом Вудфордом Нобелевский комитет попал в десятку, в яблочко, - рассуждает в беседе с «МК» ведущий эксперт Центра политических технологий Никита Масленников. – С одной стороны, мы наблюдаем торможение роста мирового ВВП и огромное количество самых разных шоков. Причем именно сейчас, в 2026 году, сошлись и переплелись два самых мощных шока – предложения (из-за перебоев с поставками ближневосточной нефти) и спроса (что связано с форсированным внедрением искусственного интеллекта, ИИ). Поскольку ничего подобного по масштабу раньше не происходило, для макроэкономистов это очень серьезный вызов. Ситуация отчасти сравнима лишь с последствиями пандемии и, собственно, именно тогда, в 2020 году, Холл и Вудфорд отметились своими рекомендациями (с точки зрения налогово-бюджетной политики) в адрес и центральных банков, и правительств.

-А что означает определение «микроэкономические основы» в формулировке Нобелевского комитета?

- По сути дела, комитет указал на то обстоятельство, что становление и формирование нового технологического уклада в мировой экономике начинается с микроуровня, с действий каждой отдельной компании, прежде всего, в сфере ИИ. Этот процесс сложился, у него есть свои спады и взлеты, но он уже необратим. И он будет определять для регуляторов всю конфигурацию их дальнейшей экономической политики. В известном смысле нынешняя Нобелевская премия по экономике продолжает линию предыдущих лет, в том числе 2025 года, когда награды были удостоены американцы Джоэль Мокир, француз Филипп Агьон и канадец Питер Хоуитт – «за объяснение инновационного экономического роста».

В последние годы лауреатами неизменно становятся те исследователи, которые изучают влияние структурных трансформаций на глобальную экономику, на поведение центробанков и правительств. Их работы позволяют более корректно оценивать вероятность реализации рисков (таких как схлопывание инвестиционного пузыря ИИ), а главное – последствия этих рисков.

-Выходит, вся экономическая наука движется в направлении, обозначенном Холлом и Вудфордом? Впрочем, не только ими.

- Так и есть: выбор Нобелевского комитета далеко не случаен. Премия 2026 года относится даже не столько к этим двум отдельно взятым ученым, сколько к целому вектору в развитии экономической мысли. Речь идет о множестве проблем, которые еще не вполне понятны и изучены, но требуют самого пристального внимания. Это, в частности, последствия широкого применения нейросетей, которое существенно повышает риски корпоративного (из-за закредитованности компаний) и государственного (из-за недополучения налога на прибыль для госбюджета) долгов. Перед правительствами, перед МВФ, Всемирным банком и другими международными финансовыми институтами встают принципиальные вопросы: как реагировать на шоки, и что лучше – целевая адресная помощь домохозяйствам или субсидирование отраслей экономики?