Булат Аюшеев: «В текстах от нейросетей нет дыхания и человеческой неправильности»
Споры о том, в каком состоянии находится современная литература Бурятии, не утихают годами. Одни утверждают, что литературный процесс в республике замер, другие продолжают писать и издавать книги вопреки всему. Человек, который видит эту картину изнутри, — поэт, прозаик, журналист, член Союза писателей России и редактор литературно-художественного журнала «Байкал» Булат Лубсанович Аюшеев.

О том, почему за десять лет в литературе региона почти ничего не изменилось, как искусственный интеллект заставил редакторов полюбить авторские ошибки и почему массовый читатель стал «мифическим персонажем», Булат Аюшеев рассказал в интервью «МК в Бурятии».
«Не эксперт»
По долгу службы Булат Аюшеев ежедневно пропускает через себя десятки рукописей со всей России и, как член жюри большинства республиканских литературных конкурсов, оценивает работы местных авторов. Однако называть себя главным экспертом по современной бурятской литературе отказывается.
— Слово «эксперт» не люблю. Просто я нахожусь в той точке, где могу видеть и знать чуть больше остальных. Работаю в литературном журнале, сижу в жюри. В этом смысле какие-то наблюдения и мысли у меня, конечно, есть.
На вопрос о том, какие тренды сегодня преобладают в бурятской литературе, главный редактор «Байкала» отвечает без иллюзий: за последнее десятилетие картина почти не поменялась.
— Говорить о трендах сложно, потому что у меня нет чувства, что появляется что-то принципиально новое. Картина сегодня примерно такая же, как и десять лет назад. По-прежнему на виду жанр романа и в меньшей степени — рассказ, хотя сейчас и проводятся конкурсы малой прозы. В поэзии один и тот же сценарий: есть состоявшиеся имена, а есть молодые авторы, которые приходят и ищут себя. Между поколениями чувствуется разрыв: молодежь выросла в условиях интернета — мы по-разному смотрим на мир. Не могу сказать, что жанров или тем стало больше или меньше. А главная беда как была, так и осталась: на бурятском языке не только мало кто пишет, но и мало кто читает.
«Пластмассовая литература»
Единственный по-настоящему новый тренд, который сегодня буквально кожей чувствует каждый редактор, связан с приходом искусственного интеллекта. И этот тренд вызывает у Булата Аюшеева серьезную тревогу.
— Такая материя вроде бы тонкая, но я, как редактор, буквально чувствую ее по качеству поступающих текстов, по тому, как они меняются. И со страхом думаю: к чему это приведет, что будет дальше?
При этом наш собеседник уверен: сегодня нейросети еще не достигли того уровня, чтобы буквально заменить писателя.
— С работой корректора искусственный интеллект справляется вполне хорошо. А вот художественный текст виден сразу. В текстах, написанных ИИ, нет индивидуальности. Они правильные, грамотные, гладкие, умные — для делопроизводства, наверное, хороши. Но само отсутствие живого человека в них заметно невооруженным глазом. Хотя, честно говоря, многие графоманы всегда так писали: работали по готовым лекалам. Вроде бы и текст складный, а жизни в нем нет.
Именно на фоне наступления нейросетей произошло неожиданное переосмысление самой природы живого творчества. Если раньше редактору было достаточно, что автор владеет слогом, то сегодня ценностью становится авторская неидеальность.
— Сейчас особенно остро понимаешь, что эта человеческая непохожесть и есть главная ценность текста. Его неправильность! В отличие от того, что было десять лет назад, сегодня я стал гораздо больше ценить авторские неправильности, шероховатости, ошибки, опечатки. В них чувствуется живой человек, его дыхание, его физика, его химия. Когда читаешь такой текст, он сразу к себе располагает. Хотя то, о чем я говорю, давно известно и называется стилем.
При этом сам Булат Лубсанович не отрицает технологий и признается, что активно пользуется нейросетями в работе, как и все вокруг.
— Искусственный интеллект плотно вошел в нашу жизнь, им пользуются буквально все, и я не исключение. Он очень помогает в сборе информации, в ее обработке. Но художественный текст — это другое. Наверное, и здесь можно пользоваться ИИ, но не в ущерб своему творчеству. Не заставлять машину писать за себя, а просить ее быть этаким соавтором: подсказывать, направлять, спорить с тобой, идеи подкидывать. Это личное дело каждого автора, главное — чтобы сам текст был написан человеком.
По мнению редактора, экспансия нейросетей может сыграть и положительную роль — стать своеобразной встряской для настоящих талантов.
— Перед читателем сегодня возникает новая опасность: берешь текст и думаешь — а вдруг это уже искусственный интеллект написал? Раньше мы о таком даже не задумывались. Классика точно будет цениться еще выше, потому что она гарантированно написана людьми. Но я надеюсь, что эта ситуация подстегнет современных авторов писать лучше. Если у человека есть талант, у него появится больше стимулов писать так, как может только он, а не выдавать нечто усредненное со стертым, невыразительным языком. Может быть, этой «картонной», «пластмассовой литературы» станет меньше. Хотя, думаю, люди еще долго будут играться с искусственным интеллектом — они только начали. А для кого-то он уже сейчас становится кем-то вроде психотерапевта.
Эпоха пресыщения
Разговор о технологиях неизбежно приводит к вопросу о том, как цифровая эпоха меняет самого человека — и автора, и читателя. Булат Аюшеев смотрит на эти перемены с опасением.
— Эта ситуация уникальна тем, что в истории человечества такого никогда не было. Она формирует другой взгляд на мир, а может, и другого человека. Я вырос в то время, когда за информацией нужно было идти в библиотеку, а иногда ее вообще невозможно было достать. А сейчас нажимаешь кнопку на телефоне и узнаешь что хочешь. Мне кажется, это напрямую влияет на мозг: какие-то его отделы просто перестают быть нужными — та же память, например. Я и сам не исключение: полагаюсь на интернет, не стараюсь ничего запоминать, облегчаю работу мозгу. Но не атрофируется ли он от этого совсем?
Не меньшая опасность кроется в культурном изобилии. Когда доступно все, исчезает вкус к искусству.
— Сегодня нажал кнопку — прочитал любую книгу, посмотрел любой фильм. Но уже и не хочется, наступает пресыщение. Этот психологический момент просто убийственный. Иногда думаешь: а может быть, сам факт того, что раньше нужно было приложить усилия, чтобы достать книгу, и рождал этот живой интерес? Если бы в мое время все было в свободном доступе, может, и не было бы такой тяги к книгам и искусству.
Мы выросли в литературоцентричное время, в эпоху бумажной книги, вспоминает редактор. У каждого читателя формировался свой пантеон авторов, а чтение было ритуалом.
— Сегодня вся жизнь сосредоточилась в телефоне. И я подозреваю, что эта легкость постепенно отобьет у человека желание творить и читать — особенно большие, сложные книги. Через пару десятков лет мы можем увидеть, что писать и читать стали меньше. Или люди замкнутся в себе: «А зачем мне вся эта большая литературная архитектура — журналы, издательства? Сам напишу, сам прочитаю, друзья похвалят — и хватит».
В Сети уже появляются «видеороманы», созданные нейросетями на основе популярных сюжетов, — будущее, где читателю не остается места. Но сохранять «человека читающего» необходимо, уверен Булат Аюшеев, хотя бы ради физиологии.
— Врачи не зря говорят, что чтение развивает мозг. Физиология так устроена, что мозг должен постоянно трудиться. Читать большие книги сложно, но если мозг не работает — это прямой путь к ранней деменции.
«Бонусы за умершую литературу»
Один из самых частых вопросов, который задают главному редактору единственного в республике толстого литературного журнала: а есть ли сегодня современная бурятская литература вообще?
— Сколько я сижу на своем месте, этот вопрос возникает постоянно. И всегда слышу за ним ехидный подтекст: мол, а может, вы там сидите и прячете бездыханное тело литературы у себя на балконе, делая вид, что ничего не произошло, чтобы не лишиться работы и каких-то бонусов... Нет, это не так.
По убеждению Булата Лубсановича, литература измеряется не тиражами, а живыми людьми.
— Литература живет не в отчетах, не в кабинетах чиновников, а в головах и сердцах людей. Это конкретные люди, которые пишут книги и которым иногда удается их издать. В масштабах Бурятии таких людей не так уж и мало. Если за год вышел хотя бы один интересный роман, если появились хорошие стихи — этого достаточно, чтобы сказать: литература жива. Пока авторы пишут, пока им интересно, пока они не бросают творчество ради заработка на хлеб насущный — все продолжается. Это касается и тех, кто пишет на бурятском языке. Читательская аудитория у них сокращается как шагреневая кожа, но они все равно пишут! Нельзя мерить литературу количеством книг — вдруг половина из них макулатура? Мерить нужно талантом.
Оценить литературу рыночным спросом сложно: книги стоят дорого, а система их продвижения требует поддержки.
— Читательское признание в Бурятии все равно есть: авторам, которые этого заслуживают, воздается должное. У нас есть признанные мастера — Галина Раднаева, Баир Дугаров. Но массовый спрос — это другое: человек может написать прекрасную книгу и не продать ни одного экземпляра. Читательская аудитория журнала очень маленькая. Некоторые шутят, что наши читатели — это сами авторы, хотя я вам по секрету скажу: авторы почти никогда не читают других авторов. Получается такой «мифический читатель» — мы верим, что он где-то есть, но, возможно, его и нет.
В завершении беседы мы спросили, как начинающему автору попасть на страницы «Байкала».
— Я всегда удивляюсь этому вопросу. Это выглядит так: дверь открыта настежь, а человек в нее ломится, да еще и обижается. Если присланная рукопись не вызвала отклика и не дождалась публикации — значит, редакцию она не убедила. Вот и весь секрет. Рукописи к нам поступают отовсюду, но даже в масштабах страны интересных, сильных текстов не так много.



