Павлу Чухраю исполнилось 80 лет: испытания до «Вора» и после

Павел Чухрай непререкаемый авторитет. На первом кинофестивале «Маяк», где они с Павлом Лунгиным были единственными мэтрами на фоне начинающих режиссеров, вокруг них всегда роилась молодежь, жаждущая серьезной экспертной оценки своих дебютных работ. И классики вели с ней честный разговор на улице, в фойе кинозала, повсюду. Всегда это было интересно и ценно.

Что произошло за последние годы в жизни самого Павла Чухрая? Он работал над фильмом «Воробьиное поле» по своему давнему сценарию, написанному за десять лет до съемок, о секретных экспериментах в СССР в конце 40-х — начале 50-х. Картину пока не видел никто.

Предыдущее «Холодное танго» по мотивам повести Эфраима Севелы «Продай твою мать» Чухрай снял в 2017-м, с Юлией Пересильд в главной роли и с участием литовских коллег. Фильм о том, как политическая система разъединяет, но надо всегда оставаться людьми.

В тот год на закрытии фестиваля «Сталкер» классик российского кино Марлен Хуциев, вручая Чухраю награду от гильдии режиссеров за «Холодное танго», называл своего 70-летнего коллегу Павликом. «Я был другом твоего отца. Твои работы не уступают его фильмам. Павлик сделал замечательные картины с проникновением в человеческий характер», — сказал мэтр и вспомнил забавную историю об их совместной поездке в ГДР, где они ходили в одинаковых костюмах, искали сервизы известной марки. Чухрай удивился: «Я никогда сервизы не возил, но помню, что мы ходили в одинаковых пиджаках и нас принимали за сотрудников КГБ».

Павел Чухрай сын Григория Чухрая, режиссера «Баллады о солдате», фронтовика, прошедшего Сталинград. Столько лет он мечтал снять фильм о Сталинградской битве, но такой возможности ему не дали. Старший Чухрай вошел в историю и с тем, что вопреки давлению сверху отказался вручать награду на Московском международном кинофестивале посредственной производственной драме, снятой в СССР. Он предпочел «Восемь с половиной» Феллини.

Его сын такой же принципиальный. Четыре года назад он написал открытое письмо членам российской оскаровской‌ комиссии, которую возглавил после смерти Владимира Меньшова. Сделал это, после того как узнал из СМИ, что руководство Российской киноакадемии, учрежденной по инициативе Михалкова, отказалось от выдвижения отечественного фильма на «Оскар». «Это, на мой‌ взгляд, неправовое решение было принято через голову оскаровской‌ комиссии. С членами нашей‌ независимой‌ организации не только не советовались, нас даже не сочли нужным уведомить о таком решении. Это оскорбительно и незаконно. Хочу уведомить вас, что в знак протеста снимаю с себя обязанности председателя и выхожу из состава этой‌ организации. С уважением ко всем вам, пожалуй‌, кроме пары человек, желаю самого лучшего в наше непростое время», — написал Чухрай‌. Это был сильный ход в духе Меньшова, который на этом посту тоже вынужден был совершать резкие и эмоциональные поступки.

«Вы только представьте себе — 15 дублей!»

Павел Чухрай, с детства знакомый с кино, начиная с Киевской киностудии им. А.Довженко, где работал его отец, прошел все этапы кинопроизводства, с низов. В 1969-м он окончил операторский факультет ВГИКа, где учился в мастерской Бориса Волчека. Только потом Чухрай поступил на режиссерский факультет, и его мастером стал Игорь Таланкин. Режиссерский дебют «Ты иногда вспоминай» с Николаем Крючковым в главной роли состоялся в 30-летнем возрасте.

Его самый знаменитый и титулованный фильм «Вор» в 1998 году номинировался на «Оскар» и «Золотой глобус», испанскую премию «Гойя», а до этого был отмечен на Венецианском кинофестивале. Несмотря на мировой триумф и успешный прокат «Вора» в США, новый фильм Чухрая «Водитель для Веры» вышел только спустя семь лет. Картина снималась с перерывами из-за проблем с финансированием. Во время вынужденных пауз Чухрай продолжал работать, писал сценарии. В 2002-м он поучаствовал в проекте «Прерванное молчание» Стивена Спилберга о холокосте наряду с выдающимися режиссерами — Анджеем Вайдой, Яношем Сасом, Марцелем Лозинским.

В биографии Павла Чухрая есть несостоявшиеся сложные картины, не всегда удобные. Пока он так и не снял фильм о Тегеранской конференции 1943-го, где лидеры США, Великобритании и СССР смогли прийти к компромиссу, несмотря на разногласия, ради спасения человечества. Съемки планировались в конце 2018-го — начале 2019 года.

Ему всегда было трудно, поскольку он принципиальный и требовательный человек, что становится все более очевидным на фоне скороспелых и неубедительных работ новейшего времени. В интервью «МК» актер «Мастерской Петра Фоменко» Тагир Рахимов, работавший с нашими лучшими режиссерами, рассказал: «Я снимался у Павла Чухрая в «Воробьином поле», сыграл дворника, который знает, кого и когда арестовали, кому замок нужно поменять, откуда жильцы уехали. И был момент, когда я готов был уйти со съемок. А сейчас думаю, какой все-таки Чухрай режиссер! Мы же привыкли к сумасшедшему ритму, а он по пятнадцать дублей снимает. Я злился на себя, думал, что это я такой тупой. Вы только представьте себе — 15 дублей! Хочется всех послать к черту».

«Вора» в США оценили даже таксисты

Оператор Владимир Климов снял с Чухраем «Вора», «Русскую игру», «Воробьиное поле», работал на его незавершенных картинах. Мы поговорили, каково с ним быть в одной связке.

— Недавнее «Воробьиное поле» — это послевоенная история, — рассказывает Владимир Климов. — Мы снимали в Москве и Подмосковье, где и происходят события. Получилась качественная картина с хорошими актерскими работами.

Павел Чухрай — крупный режиссер, представитель кино большого стиля. Таких мало. Когда мы сняли «Вора», американские коллеги, в том числе и наши бывшие соотечественники в Лос-Анджелесе, предложили нам снимать американскую картину с тем же составом, что и в «Воре». Из США прилетел продюсер, и мы ездили с ним в Крым и Сочи, смотрели натуру, в общем, готовились. График предполагался жесткий, предстояло снимать по несколько сцен в день. А я тогда только снял американское кино и понимал, как и что там происходит. Но проект в итоге накрылся. История остановленных картин у нас с Чухраем большая.

— Вы побывали с «Вором» на церемонии «Оскара»?

— К сожалению, нет. Я тогда снимал американское кино в Таллине. Знаю, что «Вор» в США был очень популярен. Когда я уже после «Оскара» приехал в Америку заканчивать картину, таксист по дороге начал расспрашивать, кто я и откуда. Узнав, что я снимал «Вора», он был впечатлен. В Лос-Анджелесе номинированные картины прекрасно знают даже таксисты. Там все фанаты кино. Мне было приятно услышать восторженный отзыв о фильме в такси.

— Не раз слышала от представителей самых разных киноцехов, что с Чухраем работать непросто, поскольку он очень требовательный.

— Он один из самых сложных режиссеров. Мы оба Весы по гороскопу, поэтому наши решения колеблются туда-сюда.

— Из-за сомнений?

— Да. У Павлика всегда идет поиск точного решения. Он подвержен сомнениям, будучи творческим человеком. Он требует качества от себя и других, иногда чрезмерно, что на сегодняшний день редкость.

— Тагир Рахимов рассказывал про 15 дублей на «Воробьином поле».

— Если режиссер считает, что этим добьется результата, то это его право. По своему опыту могу сказать, что все, что больше трех дублей, бессмысленно, если это связано с актерскими вещами, а не с техническими.

— Вы вместе снимали кино об испытании водородной бомбы, но его производство приостановили. А потом вышло «Испытание» Александра Котта, на мировой премьере которого в Токио довелось присутствовать.

— Котт сделал хорошую картину, просто она совсем другая. Это лайт-версия того, что мы задумали. Мы приехали в Казахстан, проделали огромную работу. Были готовы декорации и реквизит. У нас мог бы получиться блокбастер вселенского масштаба, но возникли финансовые сложности.

Мы вместе начинали несколько масштабных картин. Иногда была такая сложная работа, что я думал: выжить бы вообще. У Чухрая много замыслов, был серьезный, жесткий и честный сценарий, и мы летали с ним в Израиль на выбор натуры, но бах — опять остановка. А была бы оглушительная картина.

— Когда принимаешь решение работать с Чухраем, что становится решающим?

— Я всегда знаю, насколько это будет тяжелая история. Один «Вор» чего стоил. Это была нелегкая картина в производстве. В 90-е наш кинематограф рухнул. Сначала мы снимали натуру, а потом пришли в павильон пустого «Мосфильма», где оказались единственными. Еще в соседнем павильоне снималась «Клубничка». Я прекрасно понимал, что с Пашей непросто, но лучше работать с трудным и сомневающимся режиссером, но с режиссером. А он, безусловно, режиссер.

Я не сразу начал работать с Пашей на «Русской игре» по Гоголю, порекомендовал ему Андрея Жегалова, но полкартины все-таки снял, заканчивал ее. Такие у нас были непростые пируэты.

— Вы так трогательно называете его Павликом, как когда-то Марлен Хуциев.

— Его многие Павликом зовут, но я чаще называю Пашей. Знаю его с юношеских лет. Я с 16 лет работал на учебной киностудии ВГИКа осветителем, больше всего с курсом Бориса Волчека, на котором учился Чухрай. Я и у него был осветителем. Я всех помню — Пашу, Юру Невского, Элика Караваева. А сам поступил на следующий курс Волчека.